Кинофильмы

А позже и просто так стал смотреть – под настроение.

Как-то не сразу он заметил, что качество картинки с каждым годом становится всё лучше и лучше. Он уж стал грешить на своё зрение, что мол видеть стал хуже, потому и картинка стала лучше. Проверил зрение — оно у него было в порядке. Вот ведь одарила его природа, то ли это наследственность свою роль сыграла. Бабушка-то его до самых последних дней без очков обходилась.

Так что дело тут было не в нём, а в самих тех файлах.

Объяснения этому феномену он не находил. В конце концов, ему же было только лучше.

Только вот в какой-то момент на его чёрно-белых киношках стал появляться цвет. Поначалу были раскрашены только люди, а пейзаж позади оставался чёрно-белым. Но потом и он стал окрашиваться в нужные цвета. И если это было лето, то всё зеленело, а если осень — то желтело и краснело. А зимние пейзажи окрашивались в нежные голубоватые цвета.

У Петровича немного сносило крышу от этих перемен, но он постепенно привык, и принял их как данность.

На худой конец, у него была секретная запароленная папка, в которой хранились оригиналы, которые не тронули перемены.

7

А ещё Петрович как-то заметил, что на том диске появляются новые файлы, хитрым образом проиндексированные. Это тоже были видики, но вот их-то он никогда не снимал. Да, то, что там была запечатлено, происходило когда-то на самом деле, но тогда и камеры-то у Петровича не было.

Он с особым интересом рассматривал на мониторе моменты прошедшей жизни, замечал новые подробности, заново переживал события давно ушедших лет. Счастливых лет. И он был рад, что непонятно каким образом сохранились эти кадры, а вернее – возникли ниоткуда. Возможно, какие-то неведомые силы, которые он разбудил своими воспоминаниями и своим воображением, сыграли здесь свою роль.

Так к нему постепенно возвращалось то, что он уже считал навсегда утраченным.

Он хотел поделиться своим открытием хотя бы с детьми, когда они ненадолго посетили его. Но они ничего такого там не видели, кроме старых чёрно-белых кадров со множеством царапин и помех. А те новые файлы, так и вообще переставали читаться. Сплошной шум на них был записан.

И Петрович с сожалением понял, что увидеть это своё прошлое во всех красках и подробностях дано только ему одному.