Морфей

IV

(из следующей статьи)

…Для этой статьи я узнал о пациенте Леснийской психиатрической больницы Степане Григорьевиче Рыбове из записей Льва Николаевича и добыл личную запись его разговора с лечащим врачом за много лет до начала «волны самоубийств». Данный материал является эксклюзивным для газеты «Вечерняя истина»:

« – Здравствуйте, Степан Григорьевич. Я ваш новый лечащий врач и хотел бы лучше узнать Вас. Для начала скажите: кто вы?

– Никто… Я никто… Я сон, я явь. Ничто и всё. Вселенная и пустота.

Вечность и миг. А ещё безумие и смерть, если ты продолжишь задавать такие вопросы!

– Хорошо. Расскажите о себе.

– Тебе обо мне всё известно. Ты читал моё досье перед этим разговором.

– Хмм… а Вы проницательны! Может, Вы знаете: зачем я здесь?

– Ты хочешь узнать мою биографию и моё виденье мира из моих уст. Мы уже вели этот разговор уже миллиарды и миллиарды раз, просто ты всё время забываешь, а я вынужден повторять одно и то же каждый раз, ибо такого моё проклятье. Проклятье тех, кто был за краем Вселенной.

Кто видел время так, как оно течёт на самом деле. Видел миры, которые никогда не будут открыты человечеством. Видел существ столь древних, что вся Земная история лишь миг их сна. Монстров, прячущихся под толщей воды Мирового океана, в ожидании того часа, когда они смогут вытеснить человека. Видел также и падение всей человеческой расы в бездну небытия.

Я всё это видел. Но тебе, должно быть, интересно, как и когда мне снизошло откровение. Я тебе всё расскажу и изреку, зачем я здесь и почему происходит этот разговор.

Тебе интересно, как я попал в секту? Такова моя судьба, и я не могу остановить этот дьявольский хоровод, даже если бы захотел.

Хех! Уже приготовился задать напутствующий вопрос, чтобы я начал рассказ о своём детстве. Скажу по секрету – тебе ни разу не удалось его задать из всех прожитых жизней.

Однако вот тебе моё детство! Хотя я уверен, каждый ребёнок из того детдома в Речнийске расскажет тебе то же самое или промолчит, или лицемерно солжёт.

Я не знаю, что они бы тебе сказали. Ты с ними никогда не поговоришь, значит, и я никогда не узнаю, что они бы тебе ответили.

В детстве я мечтал о родителях, как и все дети. Хотел, чтобы они однажды пришли и забрали меня из этого злого места к себе домой. Будто бы их любовь что-то изменила. Но они не приходили; только к другим детям. Я сильно завидовал забранным, теперь же знаю, что это не имело смысла. Я видел их судьбы. Их всех.