Морфей

Тогда мне в голову пришла безумная мысль под давлением иррационального ужаса – залезть в шкаф.

Я всё время думал, что будет, если оно поймает меня. Какая смерть меня ждёт? И насколько мучительная? А когда убьёт, заберёт ли в Преисподнюю? Я боялся. Очень боялся. Вдруг я осознал, что могу всего этого избежать. Нужно всего лишь выстрелить в себя. Покончить с собой, и оно ничего не сможет мне сделать. Может, сделает что-то с моим бездыханным телом, но только не со мной.

Тогда я засунул наган себе в рот, однако у меня не хватало духу выстрелить и закончить весь этот кошмар.

Через минуту я его высунул и продолжил ожидать чего-то.

Вдруг засов щёлкнул. Дверь открылась. Страх надавил с новой силой, но покончить с собой я всё ещё не мог. Оно медленно проплыло по воздуху, оставаясь одновременно с этим неподвижным. Мной овладел какой-то неизвестный паралич, вызванный, естественно, невыносимым страхом! Я не мог не то, что пошевелиться, даже дышать – настолько велик был ужас перед неизвестной тварью! Оно остановилось напротив шкафа и медленно повернулось ко мне.

Оно знало, что я в шкафу. Как узнало? Не могу сказать.

Я начал задыхаться и, в конце концов, под давлением биологических инстинктов, сделал вдох, преодолев загадочный паралич, может быть, бесшумный, но он показался мне катастрофически громким. Дыхание восстановилось, хотя с огромным страхом быть услышанным. В душе ещё грелась надежда, что оно встало напротив именно шкафа, а не меня.

Мысли снова и снова призывали меня к суициду.

Искренне не понимаю, почему тогда первой мыслью было пустить свинец в себя, а не накормить им тварь. Ты сейчас в том самом доме, спустись в подвал и увидишь, что я в итоге решил.

Однако отчаянное и вместе с тем героическое решение я принял далеко не сразу. Перед этим прошла целая Вечность! Я не преувеличиваю. И всё это время мёртвую тишину нарушали лишь две вещи: надрывный лай собак и тиканье настенных часов. Я слышал, как часы пробили три часа, четыре, пять, шесть и, наконец, семь, когда у меня сдали нервы, и я выпустил весь заряд незнакомцу в лицо.

Я не могу и не смогу описать, как просидел в шкафу эти четыре часа – это было настоящим Адом! Если Преисподняя существует, то она выглядит именно так. Беспомощность, отчаяние и, главное, животный страх, которого, кажется, уже не испытывает современный человек – единственные мои спутники в тот момент. Минуты превращались в часы, а существо продолжало неподвижно ровно стоять и смотреть.