Я — фанатка

На второй узнаю, что она следит за мной вот уже некоторое время. Влияет на мою жизнь так, что я не замечаю. Скрывает силу, которая никому в этих стенах и не снилась. Убивает ради меня. И, я знаю, прячет другие секреты. Вот её история.

На затылке волосы встают дыбом от её взгляда.

И всё же вот он я. Стою перед ней и сейчас скажу такую постыдную чушь, что не смогу не покраснеть до корней волос.

— Я хочу, чтобы мы снова встречались.

Так и есть, щеки тут же заливает огнём. Знать не желаю, каким кретином я сейчас выгляжу!

— Ты уверен? — в голосе Марты звучит сомнение.

— Да.

Марта кивает — она согласна.

В груди сходит с ума сердце. Подталкиваемый непреодолимым притяжением, я делаю шаг к ней навстречу и приникаю к её губам. Мои руки действуют без моего ведома; одна ложится ей на шею, другая на спину. Я притягиваю её ближе, чувствую тепло её тела. Перестаю думать — запах лаванды кружит голову.

Так мы стоим какое-то время, жадно пробуя друг друга на вкус.

Я упиваюсь горечью полыни и сладостью мёда. Завидую чаю, который она пила — он остался на её губах, языке. Ощущаю дикое желание. Вдруг понимаю, что мы стоим достаточно близко и она тоже чувствует.

— Прости! — Мне томительно хорошо, но и стыдно — я перешёл черту.

Хотел ограничиться невинным поцелуем, о котором мечтал так долго — слишком долго.

На скулах Марты лёгкий румянец, редкий для неё. Её глаза, кажется, стали ещё больше.

Филипп! Одергиваю себя, прерываю взгляд, медленно втягиваю воздух.

— Прости, Марта, я не хотел тебя обидеть.

— Ты не обидел.

Поднимаю глаза: она смотрит прямо, без смущения или недовольства.

— Я не удержался, — признаюсь я, сдаваясь.

Хотел поговорить о случившемся в прошлом году, потому что поговорить было нужно. Но я так и не смог решить, что именно собираюсь сказать. А потом… мысли об этом улетучились. Меня вдруг настигло понимание, что мы больше не вместе, и быть рядом с Мартой так просто, как раньше, не получится.

Вот о чём я на самом деле волновался и вот что требовало моего немедленного внимания.

— Марта, — я решил сказать, как на духу. — Мне трудно описать то, что ты сделала. В голове полная каша. Не знаю, как с этим жить, как к этому относиться, — я снова медленно выдохнул. — Но быть без тебя невыносимо. Не представляю, как тебе удавалось просто смотреть столько лет. Я так не могу.

Это было правдой.