Я — фанатка

Отца Филиппа удалось застать врасплох — таких откровений он не ожидал — и не сразу вышел из себя. Попросил объяснить.

Сначала Кирилл поклялся, что давно влюблён в Ксению, но считал себя неподходящим женихом и потому не решался просить её руки. Затем взяла слово Ксения и призналась, что тоже всегда была влюблена в Кирилла, но знала, что отец его никогда не одобрит и потому ждала, когда чувства исчезнут или она встретит другого и забудет о Кирилле.

Такие откровения явно пришлись последнему не по душе, но ничего добавлять он не стал, продолжив рассказ.

Ксения повторила, что исполнит обещание ни за кого не выходить, если отец не дозволит её брак с Кириллом. От такого ультиматума Серафим Никифорович впал в бешенство и напомнил о том, что ей положено, а что нет, как наследнице.

Ксения разрыдалась, поклялась, что готова исполнить свой долг со всем тщанием, но зачем мучить себя жизнью с нелюбимым, не понимала. Серафим Никифорович убеждал, что стерпится — слюбится.

Кирилл не преминул упомянуть о том, по какой причине маг земли, приходивший на смотрины, решил не выигрывать бой. Серафим Никифорович разозлился и стал клясть магов земли и всё их племя, говоря, что в этот вечер у него стало меньше друзей.

И всё же продолжал повторять Ксении, что она не может выйти за Кирилла по многим причинам. Кирилл снова вмешался, ошарашив обоих новостью, что знает, какой магией обладает семья Ксении и что ему на это совершенно наплевать.

Ксения воспряла духом, спросила, правда ли он готов принять её и её запретную магию, Кирилл поклялся.

Она снова обратилась к отцу. Сказала, что любит отца, всю семью и каждого предка, топтавшего землю до неё, но она смиренно просит дозволения быть с Кириллом, потому что это то единственное, что способно сделать её счастливой.

На этих словах Кирилл заметил, как её тело начало светиться голубым пламенем, а потом она вспыхнула целиком. Благодаря тому, что он уже видел, как на арене загорелась я, он догадался, что открылась точка.

Понял это и Серафим Никифорович. Эта была неожиданная радость, которая несколько остудила общий пыл. Глава семейства так же понял, что происходящее явилось тому толчком и, на удивление, смягчился. Поверил, должно быть, насколько важным это было для дочери.

Затем Серафим Никифорович выпил горячительного и сказал, что Ксения однажды сведёт его в могилу. Ксения же умоляла, упав на колени.