Олимпия

— Я пожала плечами, мол, я и вправду не понимаю, о чем идёт речь. — Когда она стала появляться, меня одолела глубокая усталость, будто я вручную вознеслась на Маллах и так же спустилась обратно.

— В немногих учебниках, есть некие упоминания о метке, — в подтверждение моим словам начала Талия. — Некоторым повезло помнить все, а пару людей вовсе не помнили о разговоре, о том, где они были, и кто им дал метку. Память возвращается, но это может занять время. Неизвестно сколько и когда. Не нужно давить на Олимп, из-за стрессовых ситуаций ее организм ослаб, и это все вовсе отключило ее.

— Исполин должен выдерживать нагрузки и похуже. — Рявкнул Брукс.

— Она только учиться, Атрей. — Осадил его Вольт. — Ты знал кем родился. А она?

Атрей замолчал.

— Именно.

— Метка может означать все что угодно. Об этом никогда никто не узнает. Только Метида может рассказать о ней. Но если она не посвятила в свои планы Олимп, то про нас я и подавно молчу. — Закончила Талия, несмотря на препирательства парней.

— Замечательно! Как нам двигаться дальше? — Наконец подала голос Луиза.

Мне мельком показалось, что она злилась на меня. Но, я ошиблась. Увидев ее злостный взгляд на Атрее.

— Если ты, полоумный не прекратишь строить из себя вечную обиженку, мы и с мертвого места не сдвинемся.

— Лу, иди к черту. — Мягко отозвался Атрей.

— Хватит, я вас умоляю. — Взмолилась Талия. — Вы своими препираниями никому лучше не сделаете.

Но ничего не прекратилось. Долгие споры, нервы и выплески агрессии с обоих сторон не привели ни к чему.

Когда Джон и Талия решили оставить разговор для лучших времён, они покинули гостиную. Охра ушла в первые же десять минут. Я долго стояла, время от времени поглядывая на перепалку Вольта, Луизы и Атрея. Эврит тоже не стал дожидаться, когда друзья придут к общему компромиссу и ушёл вслед за остальными.

Честно говоря, я даже не вслушивалась в разговоры. Я смотрела на безмятежно раскачивающиеся деревья, которые покорно приклонялись к земле, под давлением снежной бури. Несмотря на то, что на улице был день, благодаря нависшим снежным тучам, Сиэтл погряз в сумерки.

В отражении окна, я видела, как медленно, но верно мои волосы превращались в белоснежный как снег цвет. Руки слегка подрагивали, хотя раньше я не замечала этого. Волосы взъерошены, домашняя одежда помята, как и я сама. Но я не чувствовала в этом месте что-то родное. Нигде не чувствовала. Ни дома, ни в институте с мистером Коучем. Ни в одном уголке этого мира я не чувствовала себя как дома.