Олимпия

Русые косички девочки ниспадают на плечи, пока та, поедая молочный шоколад листает пожелтевшие от времени страницы своего любимого произведения. Голубые глазки быстро бегают по строчкам книги, в голове складывается погоня Роберта и Софи за правдой. Для столь маленькой девочки очень странно читать такие произведения, однако этот мир так увлекателен, что хочется наяву побыть главным героем. Маленькие пышные губки растягиваются в улыбке и пальчики, слега измазанные в шоколаде пролистывают страницу. Девочка расстраивается, что подпортила листочки, но тем не менее, сейчас она на самом интересном моменте и ей некогда думать об этом.

В комнату девочки входит мама.

— Элизабет, солнышко, я приготовила ужин. Заканчивай и я жду тебя за столом.

Девочка кладет пальчик на строчку, где остановилась читать. Голубые большие глазки направляются на маму, и девочка отвечает:

— Хорошо мамочка, иду.

Женщина по-доброму улыбается дочери, но в глазах плещется грусть. Она узнает это старое произведение: книга принадлежала отцу Элизабет, который погиб в авиакатастрофе.

С тех пор дочь часто перечитывала его, напоминая матери ее покойного супруга.

Как только мама девочки покидает комнату, Элизабет рыщет в поиске закладки, однако не находит ее. Девочка быстро хватает маленький огрызок сточенного карандаша и еле заметно обводит слово «Ватикан».

Вспышка и видение пропадает.

Я мотаю головой и пару раз моргаю, пытаясь ухватиться за него, но ничего не получается. Перед глазами все тот же океан, причал и паром.

Метида помогла мне выяснить, что видения — мой дар. Но я все еще не могу разобраться, с чем они связаны. Чувство, зарождающееся в глубине меня, твердит о том, что это что-то очень важное. Но я более чем уверена, что падение Люцифера — это не мое видение. Кто-то послал его мне. Возможно, этот кто-то и пробудил во мне спящий дар. Что если так и работает мое подсознание? Может быть, мои родители делали все так, чтобы все, что внутри меня никогда не пробудилось? Я не думаю, что это было правильным решением. Ведь если бы у меня были хотя бы базовые знания, я смогла бы уберечь всех, кто был мне дорог.

Впрочем, больше я никогда не смогу спросить у отца и матери, почему они так поступили.

Если ее мамаша отказалась от наших сил, никто в этом не виноват. Они сами приняли решение смыться с Авалона. Бросить своих собратьев из-за своего отпрыска.

Проскальзывают слова Атрея.

Тогда я сильно разозлилась на него, но тем не менее он оказался прав.