Олимпия

— Два дня. Я подумала, что вы мне позволите, остаться тут.

Джон положил свою грубоватую ладонь на мое плече. Она была внушительно тяжелой, чувствовалась сила.

— Конечно. Мы только за. Мы и вправду, очень тебя ждали.

*****

Талия заварила нам чай с мелиссой и черникой. Расставила множество тарелок со сладким, и мы сели. Я грела руки о горячую чашку. Стало теплее, уютнее, комфортнее.

— Можно вопрос? — Спросила я.

Джон и Талия подняли на меня свои глаза.

— Конечно. Ты ведь приехала не просто так. А за ответами. И по возможности, мы их тебе предоставим.

— Ответила Талия.

— Хорошо. — Кивнула я. — Когда Вольт меня отвозил домой, он сказал, что вы относительно недавно осели в Сиэтле. И при этом упомянул, что вы жили в другом городе. Вы можете рассказать, что там случилось? Вольт не горел желанием об этом говорить.

Лица мужчины и женщины стали серьёзными. В комнате царило напряжение.

— Вольт, Атрей и Луизиана были совсем детьми, когда случилось то, что оставило огромный след в истории исполинов. — Вдруг начал Джон.

Мои догадки подтвердились. Значило ли это, что я тоже была там? Или меня ещё не было, когда трагедия произошла?

— Наш город все так же стоит и процветает. Его восстановили. Но сейчас там живет меньшинство исполинов. В основном старейшины. Исполины, которые отбивали его от армии демонов. Те, которые потеряли там часть себя. Авалон — так называется наш дом. Там мы с Талией встретились. Там я сделал ей предложение. Там мы поженились. И там мы потеряли нашу дочь.

Мое сердце замерло. Это все причинило им столько боли.

Душевную рану – что доставляет им боль всю жизнь. Я не знаю, что может быть больнее потери ребёнка.

— Девятнадцать лет назад легион демонов, во главе которых были: Молох, Агарес и многие другие, напали на Авалон. Они пришли забрать и убить наших новорождённых детей. Мы сражались, отбивали их силу не от города. Про него все забыли. Мы сражались за младенцев. Те крики, все ещё стоят в наших ушах. Крики боли. Это было хуже ада. Пекло раскинуло свои языки и поглотило их.

Они не мучались, не страдали. Но как же кричали мы... родители. Олимп, мы никогда не пожелаем даже самым заветным врагам того, что испытали тогда мы.

Я заметила слёзы Талии. Ей было безумно больно. Будто она погрузилась снова в тот день. Испытывая раз за разом этот поток безумной боли. Мне захотелось крепко ее обнять. Прижаться к ней и хоть ненадолго, унять ее боль. Джон обхватил плечи Талии и прижал к себе. Она сотрясалась и поникла вовсе.

— Тогда родилась ты.