Олимпия

— Я чувствую безграничную благодарность и любовь этого зверя к тебе, мой мальчик. — Охра обратилась к Атрею. — Но ты никогда не сможешь исправить его потребность в защите бескрылой.

— Я знаю. — Выпалил он. Я с удивлением взглянула на Атрея.

Зная, что он ничего не может изменить, парень продолжает все так же испытывать ко мне ненависть. Порой, если ты не можешь что-то изменить и смериться с этим, остаётся лишь терпеть. Рано или поздно, злость стихнет. И станет намного проще.

— Γόνος του Εωσφόρου. Ίσα με τις δυνάμεις του.

(Отродье Люцифера. Равный его силам.)

Потупив взгляд, я встретилась с ее. Кошачьи глаза потемнели, превращаясь в тёмные круги. Она будто что-то увидев, встряхнула головой.

Охра говорила на греческом. Я точно знала. Моя мать умела разговаривать на этом языке.

— Как это произошло? — Охра вдруг озлобилась и зашипела на Алленов. Эврит напряг мышцы лап и приподнялся, при этом поднимая корпус, готовясь к нападению.

— Я не смогу уничтожить тебя, Фенрир. Я не ровня тебе по силе.

—Быстро проговорила Охра. — Я не причиню ей вреда.

Волк оскалился на неё не меняя положения. Атрей в свою очередь готов был вскипеть и придушить его своим взглядом, но Фенрир никак не реагировал. Честно говоря, от действий волка застыли все.

Я решила попытаться успокоить его. Но и меня он не хотел слушать. Видимо, Охра не вызывала у него доверия.

— Прошу, Олимп, успокойся. —Умоляюще просила Талия. — Он чувствует тебя. Это Охра – маг нашего института. Она помогает исполинам прятать от глаз людей, то, что им не следует видеть.

Охра поможет тебе и никогда не причинит вреда. Прошу, поверь...

Я посмотрела на Эврита, пытаясь успокоится в первую очередь сама.

— Если это действительно так, как говорит Талия, я думаю... нам стоит доверится, как ты считаешь? — Спрашивала я у существа.

Он перевёл на меня взгляд и очень долго смотрел мне в глаза. Обдумывая мои слова, решая, как правильно поступить в этой ситуации. И в очередной раз, он уступил моей просьбе.

Атрей допускал одну большую ошибку — Эврит не был его собственностью.

И иной раз, ему было достаточно лишь попросить. Я в правду считаю, что Фенрир очень любил его и каждый раз, поддаваясь чувствам защитить меня, ослушиваясь его приказы, он чувствовал обиду. Ему было больно от того, что тот, кто был с ним с самого рождения не понимал, не хотел слышать.

Это и вправду было неправильно.

— Спасибо. — Я поблагодарила его. Обняв Фенрира, я почувствовала его колотящее сердце.