Мёд, яд и каравай!

Мы с Огнеславом их спугнули. Она в воду прыгнула и... Я не уверена, кажется, у неë хвост появился. Русалочий. Велизар убежать хотел, но его Жевжик утопил. Огнеслав на выручку поплыл, нырнул и тоже сгинул.

— Жевжик людей не обижает.

— Я это своими глазами видела!

— Опять «случайно» получилось?

— Почти. Мы... с прогулки возвращались. Тут музыка. Огнеслав побежал. Я за ним. Вижу, неклюжая, которая русалка, на иве, Велизар с кинжалом и... Жевжик. Рыжий. Клюку сжимает. Вдруг пальцы у него на полëт стрелы вытянулись! Клянусь, что ни слова не выдумала!

— Если б выдумала, всяко складнее получилось бы.

Давай-ка, княжна, говори с начала, про всë, что ночью делалось.

Скрепя сердце я поведала и про золотые удила, и про Кощея, лишь о Горине и кольце стыдливо умолчала. Страшно было: вдруг и Пересвет пропадëт из-за этой проклятой тайны.

— Удила, стало быть, я не видал... — медленно произнëс богатырь. — Только чую, неспроста дочь Морского царя так далеко от дома заплыла. Думается мне, что дела это прошлые и счета давние.

Шибко Велизар её страшился, раз волшебный морок напустил.

— Он просил найти удила прежде, чем она до них доберëтся.

— Это ж как иголку в стоге сена искать!

— На пиру они были у Велизара. Огнеслав видел. Наверно, там и пропали.

— В палатах много людей собралось и во тьме непроглядной любой прихватить мог. Вещь-то дорогая.

Меня осенила догадка:

— Там рядом волк крутился! Он наверняка в темноте видит! Может, успел что-то приметить.

— И где теперь тот волк?

— В лесу зель-траву ищет! Нужно вернуть его как можно скорее!

— И допросить с пристрастием? Он человеческим языком не владеет, хоть Огнеслава и понимал.

— Как-нибудь объяснимся! Надо попытаться!

— О другом я мыслю, княжна, — тяжело вздохнул Пересвет. — Стало быть, угроза над Дрогопольем нависает пострашнее русалки...

— Речь о Кощее?

— Если пробудится он ото сна многовекового, может и на Яроград напасть.

— Батюшка говорил, что нас Горючь-камень сбережëт!

— Верно говорил.

Покуда камень под воротами зарыт, не войти злу в столицу. Одно мне всë покоя не даëт, как чëрный колдун защитный камень обошëл.

— Он... — Я прикусила кончик языка.

— Слушаю, княжна.

— Может, он и не чëрный вовсе. Просто колдун.

— Волхвы и кудесники пешком ходят, а не на боевых конях скачут. Волосы и бороды носят свободно, под шлемами не прячут. Стало быть, чëрный и есть.

Я прикрыла глаза, вспоминая лицо Горина, его спокойные, чуть надменные речи.