Мёд, яд и каравай!

Мышонок замер перед ней, почтительно склонившись:

— Ты, девица, какому ремеслу обучена?

— Всему, что княжеской дочери знать полагается.

— Царь тебя испытывать будет. Коли справишься, жива останешься. Если нет — нас обоих казнят.

— Прямо так и казнят?

Меньшой сердито ударил хвостом по земле:

— Костей не оставят!

Умеет серый хитрец убеждать. Я снова ему поверила:

— Ладно, постараюсь не огорчать Ваше железное Величество.

К моему немалому изумлению, во внутренних покоях дворца было сумрачно и пустынно. Звук моих шагов эхом разлетался по тëмному лабиринту коридоров.

Побродив по ним, мы очутились в просторном зале, где на возвышении стоял трон, который облюбовала гигантская железная ящерица с короной на голове. Тело ящерицы защищала узорчатая броня, а хвост обвивал высокую спинку царского кресла.

— Кого ты привëл, ничтожный? — Голос ящера загудел, как медный колокол.

От неожиданности я вздрогнула и сделала шаг назад.

— Молодицу на выданье, — пискнул Меньшой. — Лицом красива, руками умела, нравом кротка.

— Это мне любо, — Царь высунул раздвоенный на конце язык и поводил им из стороны в сторону. — Что в награду хочешь?

— Имя своë обратно получить.

— Имя?! — взревел подземный государь. — Сперва моё прощение заслужи! Если молодица так хороша, как ты говоришь, будет она мне верной женой, а тебя и братьев твоих, так и быть, помилую! Но если солгал мне, пощады не жди!

Опешив, я не могла и слова вымолвить. Женой?! Этому уроду чешуйчатому?! Да никогда в жизни!

— Не вели казнить, Железный царь, — жалобно сказал Меньшой.

Ящер с довольным видом приподнялся на троне:

— Хорошая жена мужа и накормит, и обогреет, и тоску сердечную развеет! Вот тебе, девица, первое испытание. Засучи рукава свои длинные да испеки к утру праздничный каравай — горячий, пышный, румяный да хрустящий. Коли угодишь, одарю щедро!

— Кланяйся и уходим, — обернувшись, шепнул мне мышонок. — Позже всë объясню.

Я нехотя кивнула ящеру и с гордой осанкой покинула мрачные чертоги.

Возле перепутья дорог маленький провожатый указал на торчавшую посреди железного поля мельницу:

— Там царь мою семью поселил. Мы за ослушание у него в немилости. Нет нам прощения, а воли и подавно.

— И поделом тебе! — сердито выкрикнула я. — Во что ты меня втянул?! Пусть ваш царь другую невесту поищет! Лицом позеленее, хвостом подлиннее, нравом себе подстать!

— Ему сперва угодить нужно, — принялся поучать Меньшой.