Мёд, яд и каравай!

Мне пить-есть не положено: перед собравшимися невеста обязана предстать голубицей, что одним зернышком сыта и каплей росы напоена.

Вокруг запахи, от которых голова кругом, слюнки на подол капают, рядом батюшка ни в чём себя не ограничивает... Закусив губу, я окинула грустным взором палаты. Три богатыря уминали пироги, мясо и рыбу, демонстрируя отменный аппетит. Безымянный витязь не снял шлем и не притронулся к еде.

Он смотрел на меня. Его колючий, изучающий взгляд, словно насквозь пронзив белое покрывало, скользил по моему лицу, шее и груди.

Мысли спутались, мерзкий холодок прошёлся вдоль спины...

«Кто ты?! — кричало всё во мне. — Назовись!»

Батюшка откашлялся в кулак:

— Гой вы, люди ратные, умелые да удалые! Заскучала княжна на пиру. Вы развейте тоску её, слух наш добрыми сказами усладите да себя в них без лишней скромности похвалите.

На княжеский призыв мигом откликнулся Пересвет-Великан, вышел из-за стола и трижды поклонился — государю, мне и честному народу. Богатырь оказался высоким, широкоплечим, с пышными русыми кудрями.

Он заговорил басовито, негромко:

— Родился я, стало быть, хворобым. Пришлось матушке со мной понянчиться. Поила она меня, стало быть, молоком медведицы, выкладывала на горячий жернов. Так и хворь вся прошла. Начал я по дому мужскую работу делать да соседям помогать. Стало быть, матушка увидела, как сила моя с каждым днём прибавляется, и в дружину меня отправила. Ну как отправила, со мной вместе поехала. Дело-то неженское, но разве ж переспоришь.

Нахмурившись, я спросила отца:

— Эта вездесущая матушка и сейчас здесь?

Князь кивнул. Дальше я слушала вполуха. Интерес к Пересвету как ветром сдуло. Может, человек он и неплохой, но привык жить чужим умом, во всём под матушку подстраиваться.

— А в подарок, стало быть, — закончил рассказ богатырь, — привëз я вам скатерть-самобранку. Отведайте люди добрые угощения, почти такие же вкусные да разнообразные как из рук моей матушки.

Князь искренне обрадовался подарку и заказал скатерти туесок морошки.

Затем волшебная диковина отправилась путешествовать по столам. Битый час гости упражняли умы, выдумывая необычные блюда. Вдоволь навеселившись и объевшись, народ потребовал следующего рассказчика.

Под одобрительные выкрики поднялся на поклон Огнеслав Удалой. Ростом он был пониже Пересвета, не так могуч, но внушителен, с огненно-рыжей копной непослушных волос.

— Надо ли мне про себя сказывать? — рассмеялся богатырь хрипловато и задористо.