Повести Драганы. Врата святого Сифа

Гарпии – существа из далеких парящих островов, обители и столицы их главного божества – элементаля Воздуха. В отличие от остальных трех всесоздателей, он единственный не имел земного облика. Всю историю божество изображали как что-то неосязаемое и больше духовное, чем физическое. Как сгусток энергии, несущий мир и гармонию своим детям – воздушному народу Драганы.

Потому все существа воздуха были намного религиознее, чем остальные дети всесоздателей. Они возводили небесные храмы, где поклонялись так называемому Каору.

Сам император, верховный правитель и высший служитель храма, являлся посланником голоса Воздуха. Его власть была неоспорима, а слово – законом.

Только сейчас господин Ларон был не на родных островах, а на землях иного всесоздателя, Великого Змея, элементаля Земли. И ярое возражение против его воли могло приравниваться к стремлению разжечь бунт.

– Пошел отсюда, старый козел, нечего тут трепать языком!

Из ниоткуда появилась старуха-гарпия. В руках у нее были грязные тряпки, и по госпоже было видно, что она готова их использовать не по назначению.

Как и утром, у женщины все еще не было настроения. Поэтому бедному сатиру не повезло наткнуться на хозяйку таверны именно сегодня.

На прощание мужчина ничего не бросил, лишь попытался хлопнуть дверьми на петлях, которые вместо удара принялись, как и всегда, раскачиваться из стороны в сторону. Цокот его копыт стих сразу же, а вот громкие ругательства и проклятия доносились до ушей Лучии еще долго.

– Как же меня это все выводит! – выкрикнула госпожа вслед старому сатиру, голос которого уже растворился вдалеке. – Я больше так не могу, Лар. Не могу выносить эту жизнь. Ах, если бы ты знал…

Гарпия осеклась на полуслове: в поле ее зрения попала понурившая голову Лучия. Девушка рассматривала пол, когда в глаза ей бросились черные перья. Окинув взглядом краснеющее лицо госпожи, эльфийка сразу поняла, что ее ждет очередной шквал оскорблений. Но если старуха заметит перья мужа, то несдобровать им обоим.

Как всегда, в самом углу залы стояла старенькая метла. Веточки из пучка давно вылезли, а шнуровка ослабла. Она служила Лучие уже больше сорока лет, с тех самых пор, как девушка научилась твердо стоять на ногах, а руки ее окрепли. Метла, как что-то родное, близкое, стала ей лучшей подругой и проводницей сквозь годы одиночества.

Не прошло и мгновения, как эльфийка ухватилась за деревяное основание и принялась подметать пол около стола.