Возрождение. Книга 2. Мор

Обратилась к мужчине с новыми силами. – Вы сказали, ваш отец был охотником, значит, вы родились не при дворе?

- Нет.

- Я восхищена вашими достижениями. Встать на такую должность сложно, а если не обладаешь связями то, наверное, еще сложнее.

- Я много работал, участвовал в самых безнадежных войнах, много тренировался и оттачивал мастерство. Если приложить должные усилия, даже невозможное станет возможным.

- А… Позвольте поинтересоваться, в каких войнах вы участвовали?

- В войнах Старого мира – нет, - спокойно отрезал Паккиот, будто прочитав мысли человека.

– Только в наших. Если вам это о чем-то говорит, то я вел демонские войска в третьей войне за независимость Иоландских земель.

- И что же?

- Независимость при них.

Мира улыбнулась. Показалось, что Паккиот хотел повторить ее жест, но почему-то стал серьезнее и отвернулся. Порыв ветра перекинул его волосы на одну сторону, показав кончик старого шрама, уходящего вглубь. С высоты своего роста девушка не могла увидеть рану полностью, о чем жалела.

- Могу я…

- Спросить про шрам? – командующий вновь озвучил ее мысли, от чего его спутнице стало не по себе. – Все спрашивают. Я получил его в тот роковой день, когда погибла Смерть.

В обычно отстраненном голосе Паккиота звенело обвинение. Тонкая нота, опутывающая каждый звук, как колючая проволока. Мира смотрела на него удивленно, это все, что она могла.

- «Я не должна была спрашивать. Глупая. Ему неприятно. Наверное, он хорошо к ней относился, раз так тяжело вспоминает», - и следом мелькнуло другое.

– «Значит, знает о ней немало. Нет, не буду, это его ранит. А, может, выплеснет свою злость и станет наоборот легче? В конце концов, если не захочет, я не стану принуждать. Отругает – не обижусь, заслужу же».

- Вы ладили со Смертью? – спросила она мягко, через волнение, стараясь заглянуть в огрубевшие черты лица военного. Кожа и мышцы его будто обросли каменной коркой – двигались скупо.

- Смерть - матерь всего живущего. Она породила архи, а те помогли возродиться и нам.

Будь я проклят, если когда-то скажу иначе, все мы любили ее. Каждый носил в сердце безграничное уважение к ней, был готов лечь костьми для ее благополучия, но она никогда этого не позволяла и не думала попросить. До последнего мгновения своей жизни Смерть опекала нас, заботилась, как и о… - Паккиот озвучивал все, о чем думал, и в каждом слове слышалась непоколебимая нежность, чистые чувства. Он искренне верил в то, о чем говорил, а, прервавшись, посмотрел на Миру.