Возрождение. Книга 2. Мор

- Еще раз, - скомандовал Паккиот. – Сосредоточьтесь только на том, чтобы выйти из уязвимой позиции.

Хаос вновь встал в нескольких метрах от него, занес меч и приготовился. Вновь несколько секунд, предшествующих нападению сверху. В этот раз пастырь идеально отразил атаку и ушел в сторону, отследив траекторию следующего удара. Наклонившись, спешно встал на ноги и вновь вступил в бой, находясь на равных с противником.

- Отлично, - кивнул учитель. – Вы быстро все вспоминаете, ваше Величество. Нужно закрепить результат.

Мира позабыла обо всем. Для нее каждое движение мужчин было сродни грациозному, слаженному танцу, они уверенно шагали, когда один наступал – второй уходил, когда один атаковал – второй защищался, будто так и запланировано, это взаимодействие было идеально слаженным механизмом со своими законами. Они будто репетировали каждое свое сражение по нескольку раз, чтобы точно уложиться в необходимый тайминг и приложить определенную силу. Уверенные, ловкие, они казались Мире необычайно красивыми.

Мира не могла отвести взгляда от его рук. Ее удивляло, насколько точно он рассчитывает ходы противника, лишние сантиметры замедляли, любой удар мог принести поражение, но пастырь отскакивал, шагал и наклонялся ровно настолько, насколько требовалось. Острее меча Паккиота не раз проскальзывало у его горла, но Мира могла поклясться, что это не ошибка или отсутствие должной скорости, скорее его личная хитрость, ведь так он выигрывал по доле секунды, чтобы в определенный момент собрать их все и сократить расстояние до минимума для ответной атаки.

- «Вот бы уметь так же», - боязливо подумала девушка, словно кто-то из этих умелых воинов мог ее услышать. – «Чушь какая. Это не для меня».

Это породило другую мысль.

- «А если бы я могла защищаться, в том подвале никто не причинил бы вреда ни мне, ни Константину, ни…».

Мира дернулась от осознания. Сердце закололо настолько, что в глазах потемнело – это была настоящая паника.

- «Мари! Мари!!! Как я могла про нее забыть?!».

Самочувствие ее резко ухудшилось. Все стало тяготить: и зрелищный поединок, ведь прервать его права не давали, и собственная слабость, и наивность, и инфантильность, из-за которой она слишком увлеклась новой жизнью. Затошнило. К горлу поднялся комок из желчи. Скривившись, Мира прикрыла рот рукой и отвернулась, стараясь сдержать рвотный позыв.

- На сегодня все.