Обманувшие смерть

Вспомнил про оберег!

Он тряс алатырем, как сильнейшим из оружий, как самым непробиваемым щитом против Смерти. Голос вернулся к нему.

— Ты не можешь меня убить! Не можешь! — кричал он, как полоумный.

— Ты прав, — заговорила она на его удивление девичьим голосом. — Я не могу тебя убить.

На мгновение ему показалось, что та усмехнулась. Его уверенность спала на нет.

— Заря.

Ворон, про которого он уже и позабыл, внезапно подлетел. Расцарапав руки его до красна, выхватил алатырь.

— Нет! — не смотря на боль, закричал он, вытянув руки к птице.

Заря черным вихрем поднялся к самому потолку и бросил амулет. Тот упал, черное, как уголь серебро разбилось, как стекло. А камень с множеством трещин откатился и разломался на несколько частей.

— Нет-нет-нет, не трогай меня! — он вскочил на ноги и попытался убежать.

Путь к двери закрывала Смерть, он обернулся и полез к окну.

— Успокойся, — холодно прозвучало. — Я не по твою душу пришла.

— Так я и поверил! Смерть является лишь по одно дело!

Он уже попытался вылезти из окна, его не пугала высота или промерзшая твердая земля.

Лишь бы убежать от не завидной участи. Перекинув ногу на улицу, он резко почувствовал холодное прикосновение, словно обжигающий лед приложили к плечу. Он обернулся, Смерть оказалась у самого лица. Дыхание перехватило.

— Я не сама Смерть, а ее гончая. — она остановилась, чтобы дать переварить ее слова. — И если ты мне не поможешь, то окажешься подле нее.

— Что? — дрожь не проходила.

Девушка помогла ему слезть с деревянного подоконника, провела к кровати и посадила.

Ее касания были подобны зимнему ветру. Ему стало холодно, она накрыла его одеялом, разожгла огонь в очаге. Он следил внимательно за ее действиями, за ничего не выражавшем лицом. Сердце по-прежнему бешено колотилось.

— Что Смерти от меня нужно? — прошептал он еле слышно.

— Смерть хочет тебя забрать, — все тем же спокойным тоном отвечала незнакомка.

Её слова не успокоили его, мурашки вновь пробежались по коже.

— А ты пришла…?

— Мне нужна твоя помощь, — в голубых глазах не было мольбы, в них он не видел ничего, кроме пустоты.

— Ты обманывал мою хозяйку множество раз.

— А если я откажу тебе?

Он знал, что та ответит, но решил спросить.

— Тогда я отдам тебя ей.

Он сглотнул, стараясь успокоится. За ним не пришла сама Смерть, с которой сложнее или скорее невозможно было бы сторговаться. Взгляд упал вниз. Слегка окровавленная кожа рук от глубоких царапин пощипывала и болела. Это наименьшее из того, что он мог получить.