Обманувшие смерть

Обернулась, во сне парень ворочался, что-то шептал. Ему снился не самый добрый сон, понимала она. Но помочь ничем не могла.

— Пожалуйста, не плачь, мама! — услышала вестница детский крик, переросший в плачь.

Она поднялась, поправила плащ, обернулась на крылатого друга.

— Заря, следи за ним.

Ворон наклонил голову на бок. Он понял её слова, её наказ. А сама же гончая Смерти отправилась на поиски души. Она перебиралась всегда через другой мир, тот туманный, что был посредником между тремя главными пристанищами душ.

Явью, Навью и Правью. Но для этого ей следовало найти водоём. Воды рек, озёр, болот и даже больших луж могли стать проводником в Вечный туман.

Она стала невидимой и вышла с постоялого двора, шла вдоль невысоких изб и крыш землянок. Лужи на земле, словно раскиданные множества мелких осколков зеркал. Вестница следовала дальше. Тут должна быть река или речушка, ручей хотя бы.

Шла, шла и шла, ускоряя шаг. Ручеёк был совсем небольшим, она прошла вдоль воды, надеясь, что где-то она расширится. Ближе к лесу, голос ребёнка стал отчётливее слышен.

Как и чьи-то ещё рыдания. Марианна последовала на плач, бросив речушку.

Марианна зашагала по узенькой вытоптанной тропинке. Кое-где из серо-коричневой почвы торчала пучками небольшими трава, то зелёная, то совсем пожелтевшая. Листья золотистые и реже рубиновые покрывали сверху землю. Росли и крохи-деревца, совсем тоненькие, да торчали сухие пни. А вокруг стройные, да белые берёзы возвышались с золотыми листьями, спускающимися вниз. Закатные лучи солнца сквозь ветки освещали тропу.

Углубляясь в лес, она замечала домики на деревянных срубах. Какие-то были большими, хранившими целые семьи, другие поменьше, да победнее. Иные совсем как дома выглядели. А были и вытянутые, покрытые мхом, да листвой. Домовины потихоньку начали окружать Марианну, но мёртвых она не видела. Но завывания женщины стали отчётливее.

— Мама, не плачь! Прошу! — белокурая девочка склонилась над рыдающей женщиной.

— Она тебя не слышит, — произнесла Марианна, подойдя.

— Ты не понимаешь! Я у неё одна была. Как она без меня теперь?

— Мне жаль, — ложь не обжигала, а поэтому лгала она душам часто.

— Неправда! Никому нет до нас дела! — кричала девочка, отголоски старых чувств не утихали. — Вся деревня обходила стороной. А когда она заболела, я много чего украла, чтобы её выходить. А я заболела, ей никто не помог. Все считали её ведьмой, посланницей из Прави. Никто не помог построить домовину, поэтому мама меня положила к брату.