Обманувшие смерть

Нам двоим опасно идти в эту деревню.

— Сама хочешь пойти, а меня тут одного оставишь ждать? Или может наоборот?

— Тебе со мной или одному туда нельзя. Слишком большой риск. Я сама отправлюсь.

— Думаешь, что Смерть заявится в простую деревеньку? — с недоверием спросил он.

— Морена горда и самолюбива. Ей нравится вызывать и чувствовать трепет и страх других.

— Мне тебя тут ждать прикажешь?

— Да. И ты не будешь один. Заря, — ворон в это же миг подлетел, сев на землю, разгоняя пыль. — Он составит тебе компанию.

Он поморщился от идеи оставаться наедине с птицей, расцарапавшей его руки.

— Если ты уйдёшь, то Смерть меня сможет найти, разве нет?

— Я быстро. Думаю, что ты даже не успеешь ввязаться во что-то сомнительное, что поставит на кон твою жизнь.

— А если Смерть меня найдёт?

— А обереги тебе зачем? — на переносице появились морщины, казалось, она сердилась. — Мгновение, другое, и я вернусь.

И она, махнув подолом плаща, развернулась и ушла. Он выдохнул то ли раздражённо, то ли с облегчением. Рядом с ней ему было немного не по себе, но и без неё смерть казалась более близкой.

Отвернувшись от деревни, он зашагал к деревьям. И у ствола первой ели, под пышными зелёными ветвями, расположился.

Ворон пробрался за ним, сел рядом, глядя своими чёрными глазами на него. Точно коловертыш, думал он. Не может простая птица прислуживать Маре.

«Марианна» — вспомнил он, как вестница себя назвала. Имя под стать красивой девушке, а не какой-то нечисти. Через несколько дней, они дойдут до земель Князя, ограбят его и каждый пойдёт своей дорогой.

Ему надо всего лишь немного потерпеть её. Бывало и хуже. Вот взять пару дней назад ему мерещилось, что каждый встречный готов его убить. А сейчас он понимал, что это все проклятье украденного оберега. И что ему украсть, чтобы снова не попасть в просак?

Подняв калиту, он достал из неё небольшой лоскут ткани. На той были вышиты красной нитью красивые символы. Единственный неизменный оберег, который он хранил с детства. Правда он не верил в его силу и скорее берег его, как память о семье.

Ворон внезапно закаркал, замахал крыльями. Подняв глаза, он увидел, что тот приблизился. Птица смотрела на лоскут.

— Я не собираюсь сбегать, так что не кричи.

Птица поглядела так, что ему показалось, что та его слова поняла. А может и правда поняла? Он наклонился ближе, из калиты наощупь достал веточку рябины. Красные плоды уже не свежие, но и не совсем засохшие. Он оторвал пару ягодок и, глубоко дыша, протянул их птице.