Обманувшие смерть

Сейчас ему не хотелось лгать или уходить от вопроса. Но и возвращаться к прошлому он не торопился. Молчал. Каждый раз, когда он это делал, то чувствовал лишь боль, тяжесть в груди, ком в горле.

— Достаточно, чтобы побывать в каждом краю Ревмиры до того, как какой-то князёк из Устина создал саму Ревмиру.

Он не хотел, гнал болезненные воспоминания прочь, мотая головой и махая руками, словно это могло помочь. Успокоился, продолжил:

— Я родился в одной крохотной деревеньке, что когда-то находилась на северо-западе.

Булат. Ты может и не слышала о ней никогда, ведь Влас Завоеватель стёр её с лица земли и всех карт…

— Ты ничего не путаешь, разве не Влас Примиритель собрал разные племена и объединил в Ревмиру?

Он горько усмехнулся.

— Разумеется, в летописях его изобразили героем, — шёпотом произнёс он, чувствуя нахлынувшую ярость. — Влас Примиритель! Намного лучше звучит, чем Влас Завоеватель, острый меч для несогласных, огонь для побеждённых, мор для свободных! Его, как только не кликали выжившие.

Он замолк, нехотя, подавляя давно бушующий в его сердце гнев, пытаясь вернуться в тот день. И как давно это было? Он прикрыл глаза.

— Я не помню, чем был занят до того, как он со своим войском пришёл к нам. Помню лишь был погожий летний день. Солнце высоко висело на небе, было жарко, пот ручьём стекал.

Мурашки прошлись по коже, перед ним вспыли выгоняемые многими годами образы. Алая кровь, чёрные тела, рыжее пламя. Он распахнул тут же глаза. Перед ним хвойный навес. Вытяни он руку, мог бы коснуться его.

Сейчас он находился здесь, но порой ему казалось, что в тот день он все же остался там, среди тел. От холодного дуновения поёжился, укутался покрепче, заметил чужой плащ на себе. Вместо алой епанчи Млады чёрная накидка Марианны, вздрогнул. Успокоившись, принял, что, пожалуй, все лучше белого савана.

— Мы услышали ропот копыт, ржание лошадей, возгласы всадников. Яркие жёлто-красные пятна на конях, которые вереницей приближались, превращаясь из точек в княжеских воинов.

Он умолк в надежде, что Марианна его остановит вопросом, а может просто ей станет неинтересно. Не хотел рассказывать дальше, вновь возвращаться в тот день. Но она молчала, слушая, вынуждая.

— Правда тогда я не знал, кто они, что им нужно, чьи они люди. Я помню, что тогда испугался и спрятался за взрослыми. Они требовали нашего старосту или старших нашей деревни. Он дал нам выбор: примкнуть к нему, став его людьми или быть убитыми, как его враги.