Тень ее высочества

Ронарк не солгал — моя жизнь стала лучше. Я один из любимых учеников магистра…

— Да ладно, хорош врать, магистр не жалует хулиганов, — усомнился один из близнецов.

— Я никогда не вру в том, что касается магистра, — гордо заявил Корин. — Она, как и Ронарк, подарила мне новую жизнь.

Сиелла с Марионом переглянулись и не сдержали улыбок. Слышать такое от недавнего «ужаса учителей» — верх блаженства!

— Думаю, можно их оставить, — одними губами произнес маг. — Они увлечены Корином, а тот наслаждается неподдельным вниманием слушателей.

Неторопливо они шли по осеннему саду. В воздухе витал запах спелых яблок и меда. Еще пахло сухой травой и землей, прогретой солнцем. Полное увядание сказалось пока лишь на цветах. Деревья, поддерживаемые магией мастера Воды, еще держались. Ханна принадлежала к тем магам, которые настаивают на своем праве оказывать помощь природе и не боятся изменять живую материю. Сиелла смотрела на ее опыты сквозь пальцы, и орден собирал урожаи два-три раза за сезон.

Тихо переговариваясь, маги оказались около маленького, но щедрого на рыбу озера.

— Ты думал над планом Альберта?

Марион, не отрывая взгляда от обнаженных до середины бедра ног Сиеллы, пожал плечами:

— А что тут думать? Если отшельник не предложит другого выхода, замысел Географа вполне приемлем.

— Вы, мужчины, ради достижения цели редко думаете о том, какую цену придется платить.

— Ошибаешься, Си. Мне не безразлична участь детей, я переживаю за них так же, как и ты. Но если встанет вопрос — падение Восточных врат или опасный ритуал, — я соглашусь рискнуть. В конце концов, мы — маги, и дерзость — часть нашей натуры.

Магистр вышла из воды, Марион помог ей выбраться на берег.

— Почти убедил, осталось найти третьего дикаря фиолетового уровня.

Маги ушли. Ханна, невольно подслушавшая их разговор, вышла из высоких зарослей и, задумчиво покусывая кончик выгоревшей толстой косы, долго смотрела им вслед.

…Сиелла босиком шла по бескрайней луговине, сиреневой от колокольчиков. От цветов исходил дивный аромат, с которым не сравнятся ни одни духи. Над головой магессы раскинулся бездонный, индигового цвета, как ее глаза и волосы, небосвод. Золотые лучи солнца пронизывали чистое небо.

Сиелла брела в высокой траве и чувствовала, как теплая земля впитывает в себя ее печаль, боль и сомнения.