Тень ее высочества

А вдруг тебе повезет?»

«Ага, сию минуту попрошу его снять маску. И он это сделает с превеликой радостью».

«Попроси, тебе трудно отказать».

Я вошла в свои покои, а проклятый колдун остановился рядом с дремлющими стражами. Не успела я зайти в опочивальню, как дверь открылась, пропуская Эвгуста.

— У вас были посетители во внеурочное время?

— Нет, — я решила не выдавать фрейлину, — а почему вы спрашиваете?

— Ругать стражников не за что — кто-то навел на них сон, невзирая на амулеты, которыми они обвешаны. — Мне показалось или в голосе черномага и вправду послышалось беспокойство? — Как думаете, принцесса, кому выгодно и по силам такое?

— Не знаю, мечтающих о моей смерти так много, что легко ошибиться.

— Почему-то мне кажется, что вы лжете принцесса, — прошипел маг и подошел ко мне на расстояние вытянутой руки. — Хорошо, я разберусь сам, и, если вы обманули, мы вернемся к разговору.

Уже стоя у двери, Эвгуст задал неожиданный вопрос:

— Что такого вы сделали императору, что он вас невзлюбил?

— Я бы сама хотела знать причину, думаю, он просто ненавидит хэмеллов.

Страх спасовал перед настойчивым любопытством. Ведь не прибьют меня за маленький вопросик?

— Эвгуст, почему вы носите маску?

Ренегат глухо рассмеялся. Мне показалось, что он ждал подобного вопроса.

— Пустой интерес — слабость, принцесса, и она достойна сожаления.

Черномаг неторопливо снял маску.

Даже в полумраке я разглядела все. И, не сдержав крик, отскочила от колдуна.

Эвгуст засмеялся и, прикрыв лицо, оставил меня в одиночестве.

ГЛАВА 6. Когда боги были молоды

Северная империя, Семиград,

27-й день пришествия Эвгуста Проклятого

На рассвете я проснулась, разбуженная «соседом». Грэм, встававший с первыми лучами солнца, чтобы поупражняться с мечом или арбалетом, распространил свою привычку и на меня. Хотя мне ближе ночные посиделки с фрейлинами и балы, длившиеся далеко за полночь.

«Привыкай, теперь так будет каждый новый день», — пообещал добрый телохранитель.

«Если это самая большая цена за «счастье» привечать тебя в своей голове, то я согласна».

Мысленно пререкаясь, мы пришли к выводу, что желаем чаю. Я еще хотела и в туалетную комнату, но не знала, как сказать об этом Грэму. Стеснение стеснением, а природные потребности оставались. И если нам суждено некоторое время пробыть вместе, с этим что-то придется решать. И поскорее!

«Перестань выдумывать проблемы, Эва. Мы теперь свои, ближе просто нет. Да и скромность тебе не идет.