Веда и потерянный артефакт

Нервно куталась в платок, спасаясь от дуновения сырого, прохладного ветра, налетевшего со стороны озера.

У нашего дома предусмотрено два входа. Очень удобно! Первый со стороны двора, на дорогу смотрит и является основным. Другой со стороны сада, чтобы дом не обходить каждый раз, если желаешь на участок позади него выйти.

Пасмурно, и от того прохлада непрогретой после холодной зимы земли выражено ощущалась в воздухе. Хорошо, что у меня имелась защита в виде теплой шали, выданной Радоницей, надежно спасающей от приступа весенней прохлады.

— Что за манера исчезать, слова не сказав? — поджав губы, недовольно выговаривала бабушка. Оставалось понуро повесить голову, принимая заслуженную критику. — Ох, уж эта молодежь! Никак влюбилась? — покачав головой, добавила она, подталкивая к двери.

От слов про влюбленность я невольно вздохнула, припоминая перипетии наших запутанных отношений с Максом.

Не только влюбилась, еще и вроде как замужем за циничным предателем. Молодец я, со всех сторон дел натворила!

Жучка прорывалась за нами, но бабушка не пустила, отправив гулять дальше.

Судя по перепачканным лапам и животу, собака где-то обнаружила лужу грязи. И теперь придется ее хорошенько вымыть, прежде чем запускать в дом.

Послушно присела за стол, пока бабушка наливала из огромного заварника чай с травами в выставленную для меня в кружку.

— И где только шлялась? — выговаривала она, ставя передо мной наполненную ароматным чаем чашку на блюдце.

Приходилось отмалчиваться. Придумать, что говорить никак не получалось.

Не складывалась головоломка в приличную историю, а воображение работать отказывалось, словно испарившись.

— Опят в странной одежде. Сбежала, вещи оставила, слова не сказала. Хорошо, хоть записку догадалась написать! — недовольно бурчала бабушка, пристально наблюдая за моей удрученной персоной.

На слова о записке я удивленно встрепенулась, только теперь встретившись с ее умудренным жизненным опытом взглядом, не веря услышанному.

— Как есть влюбилась! — покачав головой, подвела итог бабушка.

А у меня сердце скакнуло. Макс, больше некому!

Только он мог оставить записку, предупредив бабушку о моем исчезновении, когда забрал отсюда. От этого открытия внутри все смешалось. Неверие, отрицание, удивление... Когда, как он сумел?

— Есть, поди, хочешь? Вон как осунулась, одни глаза и остались! — как обычно преувеличила мою худобу бабуля, ставя на стол блюдо с пирожками. Румяными, пышными, как она одна умеет делать.