Веда и потерянный артефакт

Маг против меня, залетной попаданки — разве могут быть обстоятельства печальнее? Тоска да безысходность.

Да и как устроится в этом мире слабо представляла. Ни знаний, ни умений, и только Агламира обмолвилась о возможной поддержке вед. Но сильно настаивать не стала, говоря, что выбор в любом случае за мной.

Они с Чернышом принялись расписывать прелести своего мира, словно и впрямь намеревались уговорить остаться. Судя по спокойствию веды, она рассчитывала, что дорога до столицы заставит меня изменить решение о возвращении в свой мир.

И я попросту передумаю.

Агламира сразу оговорила такой вариант и предложила выход в подобном случае. Пояснив, как с ведами связаться, сообщить о моем решении остаться и получить поддержку. Но я в такой исход не верила, причин оставаться в этом мире у меня нет.

А если учитывать опасную Пустошь под боком, словно мину замедленного действия, норовящую бабахнуть, обернувшись глобальным катаклизмом, оптимальным казалось оперативно отсюда удрать. Только вопрос, может ли артефакт храниться в моей семье, оставался открытым.

Вдруг я действительно могу помочь в проблеме Пустоши? От этих мыслей все внутри сжималось в тугой ледяной комок, заставляя бояться последствий собственных решений. Значит, следует разобраться, иного варианта попросту нет.

И самое главное — не попасть в лапы Макса! Участь меня тогда ожидает самая печальная. Разменной монеты, в погоде за желанной реликвией. Бесправной иномирянки, втянутой в борьбу местных магов.

***

Хоть голова и пухла от информации о новом мире, щедро выдаваемой Агламирой и Чернышом, но все на пользу.

Не придется путешествовать вслепую, норовя сделать что-нибудь не так, нарушить местные традиции.

Отдельным испытанием для меня стало скрытие метки мага, без которого Макс запросто бы меня почуял. Ритуал оказался неприятным, но выбора у меня не было. Добраться до главного храма еще предстоит, дорога неблизкая, а бывший жених идет по следу. Значит, надо стать незаметной.

Ритуал проводили на закате.

По словам Агломиры, это время оптимально подходило для подобного действа по блокировке чужого вмешательства. Веда что-то шептала, выводя на внутренней стороне моего левого запястья заковыристый символ острым ножом.

Левого, как руки ближе расположенной к сердцу. Тонкий рисунок мгновенно набух кровью, вызывая острое ощущение дурноты. Словно необычная кровавая татуировка, так и оставшаяся. Кровь дальше не текла, но просматривалась вполне четко.