Веда и потерянный артефакт

Даже служители-мужчины, одетые в длинные серые одежды наподобие римских тог, мелькали только издали, не разрушая торжество момента своим присутствием.

Иногда появлялись в поле зрения, не обращая на меня внимания и не вмешиваясь. Исчезая в переходах в скрытые служебные помещения. Ощущение полной пустоты и тишины. Только солнечный свет, божество и я, охваченная сомнениями, обидами и страхами.

И самым главным, к моему удивлению, оказался отнюдь не страх катастрофы от уничтожения бывшей Пустоши, нет!

Сначала захотелось поведать обиды на обман Макса.

Что мужчина моей мечты, в которого так искренне и всерьез влюбилась, захотел использовать для получения желаемого.

Вот что осознала, стоя перед понимающим взором богини. Словно живой, благодаря таланту сделавшего ее автора. Острая обида на Макса и боль, вот, что чувствовала сейчас. И, прикрыв глаза, поведала о своих печалях, изливая в мыслях боль и тревоги.

А статуя все смотрела, протягивая руку, словно отвечая, все будет хорошо.

Обещая поддержку, защиту, предлагая идти дальше, не позволяя обидам и боли сломить себя. Невольные слезы сорвались, утекая. Словно я очищалась, выплескивая боль, оказавшуюся удивительно острой.

Не отдавала себе отчет, насколько тяжело далось предательство Макса. Думала, смирилась с его поступком. Но сердце болело, не готовое справиться. Боль предательства разъедала изнутри, словно разлитая кислота, оставляя кровоточащую рану в сердце.

Наверно, безответная любовь всегда болезненна, заставляя думать, почему не ты? Почему ты не можешь составить счастье любимого? Недостойна, недостаточно хороша? В моем случае все только усугублялась предательством Макса, циничной попыткой меня использовать.

Не будь у него задания, он бы меня даже не заметил. Просто прошел мимо, не взглянув, не выделив из массы других. Как же ты сумел пробраться мне прямо в душу, Макс? Засев, словно болезненная заноза.

Прикрыв глаза, растворилась в тишине, глянув вокруг внутренним взором, отпуская силу веды.

Казалось, нахожусь в своеобразном энергетическом коконе. Стены храма надежно защищали внутренне пространство, отрезая внешнее воздействие.

Отделка камнем за счет светлых цветов казалась легкой, возвышенной, сияющей. А падающие сверху лучи дополняли картину, оживляя окружение, добавляя неживому камню тепла.

И только после слез о Максе приступила к тому, для чего явилась сюда. Просить вернуть меня домой.