Крылья пепла

Без плаща было зябко, куртка подмокла, сапоги вообще почти насквозь, особенно правый, а еще Вейне точно слышал этот голос.

– А мы знакомы, – выдала птаха, приподняла руку с острой косточкой на запястье, волосы с лица убрала, и на Эйта глянули серые глазищи.

– Отродье! – окончательно уверился Вейне.

– Плохая компания! – поддразнила она.

– Какой бездны ты с ними потащилась?

– Не твое дело.

– Ну, раз не мое…

Эйт вытряс листья из головы, водрузил мечи на место, прошелся пальцами по поясу, проверяя, не растерял ли добро во время возни, выбрался из овражка и пошел обратно к дороге.

С неба больше не падало и по нервам дергать перестало. И голосов было не слышно. Значит, все закончилось.

Птаха выбралась следом и, топоча и хрустя ветками, будто была весом с матерого кабана, пристроилась в паре метров позади. Эйт не оборачивался. Идет и идет. Не его дело.

__________________________

[1] Тан хаш – неприличное ругательство.

Часть 2. Пташка/Ве́йле

Ве́йле – пташка, птичка, пичужка (уменьшительно-ласкательное от ве́йлин – птица).

Пошедший на обучение вредной мудрости к волхвам, колдунам или чародеям пусть будет наказан как преднамеренный убийца. Уложения Хранителей.

И явилось в небе великое знамение: жена, облеченная в свет, и муж, объятый тьмой. И пали на землю. И возрыдали пред ними все племена земные. Послание Единого

Глава 1.1

Райвеллин, до Сошествия

Ллориен стояла у окна, прикрыв глаза, и краешки ресниц были будто присыпаны сверкающей пылью.

Кожа, подсвеченная теплым светом, казалась почти прозрачной. На виске – две тонкие голубоватые жилки, и он до немеющих пальцев хотел сейчас прикоснуться к ним губами. Волосы – тяжелое темное золото – прятали хрупкие плечи, стекали по узкой спине под бледно-розовым шелком кетлу. Две маленькие ладошки скользили по округлому животу. Она улыбалась. Она пела. Тому, кто уже жил внутри. И тому, кто только вошел, и ждал, немея руками, не смея дышать, не решаясь пошевелиться. Так и замер на пороге комнаты. Как раньше, когда только учился понимать свое чувство, когда понял и когда заслужил. Каждый новый день – рядом.

– Тьейш…

Им давно не было нужды тратить слова, но они все равно говорили, ведь голос света – такое же тепло, как и сам свет.

– Он шевельнулся! Иди сюда! Ну же!

– Хаэл’ти… – несколько шагов и вот уже перстни путаются в золоте волос, пальцы гладят бархатистую шею и выступающие позвонки.