Крылья пепла

А то нашим всем лень, купеческая охранка наособицу харчуется, да и не водимся мы с ними, а ты теперь уже наша птичка. Я же помню! Хищная и кусачая сова. Но кашу вкусную готовишь. Идем?

Стеша покосилась на Тхима, а тот на Хафа брови сдвинул и велел, как собственную мамку охранять и после ужина вернуть. Наемник закивал, а потом подумал и Тхима тоже позвал.

Так и ехали. Сначала Стеше было неловко среди стольких острых на язык развязных парней и мужчин, но их забавляли ее ответные шутки и не коробили острые уши – у самих у большинства такие же были.

Она перестала прятаться и вжимать голову в плечи, улыбалась смелее и даже немного кокетничала. И замирала, когда ловила на себе взгляд Эйта. Он с того случая у рощи больше не заговаривал с ней и не приближался. И с ним была Кайти. Почти всегда – рядом.

К мелкой каменистой речке Стеша кралась на рассвете, пока обоз спал. У припасших костров дремали охранники, она почувствовала, как ее, признав, не стали окликать и юркнула за камни.

Здесь было теплее, до конца пути оставался один дневной переход, меньше даже, и ей хотелось привести себя в порядок, чтоб не являться в город замарашкой. Однако пятачок со спуском к воде оказался занят.

По воде стелился туман, будто река раздвоилась. Эйт в одних мокрых штанах, облепивших ноги, отжимал капающую с волос воду. На длинной спине перекатывались мышцы, блестели капли и ручейком скатывались по ложбинке позвоночника вниз.

– Налюбовалась?

– Придурок, – буркнула Стеша, загоняя огонь с полыхающих щек поглубже, а Вейне рассмеялся и принялся натягивать рубашку на мокрую спину, застрял и ругался в воротник.

Теперь Стешина была очередь хохотать. Спустилась и помогла выпутаться, а потом сообразила, что Вейне ее провел. Вот как он ее за плечи лапищами прихватил, так и сообразила.

– И откуда ты только такая взялась, птичка?

– Какая? – ощетинившись и не зная, чего от него ждать, храбрилась Стеша.

– Вроде только в ладонь успела зубами вцепиться, а ноет так… – в его светлых глазах играли синие сполохи, от которых делалось одновременно страшно и сладко, и даже огонь внутри притих, стелился низом, покорный и теплый, готовый… подчиниться?

– Пусти… – в горле перемкнуло.

– А я и не держу

Он и правда не держал больше, руки плетями висели вдоль, но ощущение пальцев на плечах было таким явным. Вот уже на шее, на щеке и гладят по краю уха, путаясь в волосах.