Крылья пепла

Бочку, правда, проткнул и за пиво платить пришлось, так они его и выпили же. А потом вместе нанялись в один обоз, так и пошло. Но это он Эйту говорил, что из-за летунца, а на самом деле из-за кейтары. И как Вейне петь мог. Не голосом, душой. Хаф, небом готов был поклясться и землей живой, что точно слышал, как ветер ему подпевает. Хотя какой тут ветер в корчме. Окна открыли проветрись от чада, вот с улицы и свистело. Вроде. А вроде и подпевало.

Эйт не боялся, что кейтару кто-то возьмет. Все здесь знали, за это можно запросто рук лишится или еще чего, что под скаш[2] * подвернется.

Эйта, что на старом наречии значило «сейчас», не зря Эйтом звали. И это слово чаще других от него и слышали. «Сейчас», – говорил он и мог валятся еще полдня перед тем, как взяться за обещанное или сделать все тут же к удовольствию или не удовольствию собеседника.

А еще он был Вейне – болтун, что для барда, в общем-то, не редкость. Вот только скор он был не только на слова и ловок не только струны перебирать. Последний, кто в корчме Фредека потянулся к его кейтаре, даже сообразить не успел, как два кинжала пригвоздили руку к скамье, на которой инструмент лежал.

Потом твердые, совсем не бардовские пальцы тычком впечатали голову в стол, а к кадыку прижалось острое, как бритва, лезвие. К слову, меч у Эйта тоже был не один, только второй никогда не покидал ножен. Во всяком случае, этого не видел никто из тех, кто Вейне хоть как-то знал. И мечи свои он за собой таскал, как иное дитя игрушку-соньку. Однажды из парильни на ор во дворе в одном венике выскочил, а оружие при нем, прямо на мокрой спине.

Метательные кинжалы, изогнутые, литые, прятались у Эйта в наборном поясе, чернеными узорчатыми рукоятками наружу. И так хитро, что не понятно было, где украшение с гравировкой, а где кинжал. Пояс старый, эльфийской работы, еще тех, старших эльфов, про которых только сказки остались и немного такого, как этот пояс. Многие думали, что и меч, что Эйт ото всех прячет, такой же древний.

Хафтиз не раз просил Вейне сменить пояс и ножны, хоть тот и носил мечи рукоятями вверх, по-людски, а не вниз, как эльфы раньше носили.

И одежду выбирать попроще. И смотреть иначе.

– Не выпячивай, что ты эльф, людей это бесит, и с ними становится на порядок сложнее договариваться. А ты как нарочно.

– Даже если я в смоле перемажусь по уши, все равно, при всем желании, не смогу впятить то, что я эльф. Эти самые уши в первую очередь и выдадут.

– Но зенки наглые мог бы и не таращить.

– Не хочу.