Огонь его сердца. Королевская Академия

Дрейк и сам это прекрасно понимал.

— У нас как раз есть время выпить чаю, — сказал он, направляясь в сторону лестницы. — А после я доведу вас до нужной аудитории.

— Конвоируете, — огрызнулась я и, наткнувшись на строгий взгляд, запнулась. — Простите.

— Я предупреждал, лернант Сириус. Никаких вольностей. Мы не приятели и не одногруппники.

— Я помню. Простите ещё раз, — ответила я, старательно пытаясь скрыть рвущийся наружу сарказм. А ведь мы вполне могли бы быть ровесниками. Катори выглядел очень молодо.

До дверей столовой мы дошли в гробовом молчании.

Не знаю, о чём думал Дрейк, а я пыталась заглушить в себе злое смущение, удушливой волной окатывающее меня всякий раз, когда магистр делал мне замечания.

В огромном помещении было пусто. Звук наших шагов эхом отражался от стен, добавляя мрачности в и без того напряжённую атмосферу. Я уже много раз пожалела, что позволила себе снова заговорить с Сиршей после беседы у ректора.

— Два чая, пожалуйста, — подойдя к стойке, сказал Катори, нарушив тишину столовой.

— И булочку.

Получив желаемое, он с благодарностью кивнул крупной женщине в чепце, стоящей на раздаче, и посмотрел на меня.

— Садитесь.

Я пошла было к студенческим столикам, но магистр поцокал и указал на преподавательские столы.

— Вы со мной. Сюда садитесь. Я достаточно насиделся за лернантскими столиками за время учёбы.

Я с трудом подавила желание многозначительно закатить глаза. Какая важная птица, ца-ца-ца!

Я послушно села напротив преподавателя, стараясь минимизировать контакт наших ног под столом.

А незначительные касания всё же были, потому как высокий Катори имел хорошие такие длинные ноги.

— Это вам, — подвинув булочку на блюдце в мою сторону, сказал Дрейк и поднёс к своим губам чашку с чаем, демонстрируя тем самым, что диалог вести он пока не собирался. Что ж, оно и к лучшему.

— Спасибо, — не стала отказываться от угощения я. После всех утренних происшествий мой организм требовал немного счастья. Удовольствия от вкусной сдобы было бы вполне достаточно для успокоения моей нервной системы.

Булочка оказалась великолепной. Воздушная, ароматная и сладкая ровно настолько, насколько нужно. Я даже зажмурилась от удовольствия, впиваясь зубами в нежную мякоть сдобы. Сложно было не замычать от блаженства, но я сдержалась. Вроде…

— Кхм, кхм, — покашлял Катори, заставив меня удивлённо распахнуть глаза.

— Что? — прожевав откусанный кусочек, спросила я.

— Ничего, — дёрнув уголком губ, ответил преподаватель. — Подавился чаем.