Спасти царевну 2: сохранить свою тень

Под добрым взглядом отставной тени Императора Востока, всем очень быстро взгрустнулось, загадки закончились подозрительно быстро, и молодых торжественно проводили в украшенную цветами бальную залу, где цесаревич торжественно соединил руки новобрачных.

Воровать под столом обувь у жениха с невестой было бесполезно – тень решительно пресекал все попытки соблюсти глупейшую, на его взгляд, традицию, так что друзья жениха остались не у дел, и гости вынуждены были развлекать себя сами. То и дело звучали не очень приличные частушки, от которых добрая половина присутствующих валилась со смеху, а вторая – страдальчески морщилась.

Ну а когда все в достаточной степени напились, чтобы начать непрерывно кричать «горько», Киро подхватил супругу на руки и выпрыгнул в окно.

Несколько дам упало в обморок, им составил компанию и один паркетный генерал, так же туго затянутый в корсет. Остальные разразились бурными аплодисментами.

Елисей и Арина, лично подкатившие под окна телегу с сеном, душевно чокнулись. По их скромному разумению и опыту – молодожены гостям на свадьбе были не так уж чтобы и нужны.

Очень быстро молодежь сбежала из-за стола в бальную залу, украшенную цветами. По изящной белой лестнице, под насмешливым взглядом графини Меллин, сновали придворные, наряженные по последней моде. Портрет ее теперь висел на самом видном месте.

Нэнси, непривычно много для себя выпив – целых три бокала, играла на рояле.

Князь неспешно подошел к ней.

– Однако же все Вас бросили. Позвольте, я помогу. Сложно играть, когда никто не переворачивает ноты.

Княжна подняла на него глаза.

– Лучше сыграйте со мной, я слышала, вы любите музыку, – предложила она.

Борис подумал и сел рядом с ней. Нэнси глубоко вдохнула, неторопливо начиная новую пьесу.

Поддержать ее игру было совсем просто. Он действительно любил музыку.

Когда-то в юности Борис часто играл для матери, и каждый раз, когда пальцы его касались клавиш, он видел ее рядом с собой. Гнетущее, пугающее чувство. Его преследовала бестелесная тень прошлого, страшил призрак женщины в самом прямом смысле сгоревшей в пламени революции…

Вот только на сей раз все было по-иному.

Тонкий цветочный аромат окутывал их словно облаком. Его рукав касался обнаженного плеча Анастасии Луговской, да и пьеса была из тех, что никогда бы не понравилась его матери.

– На Юге, в деревнях у изголовья молодых кладут кнут, – внезапно сказала Нэнси.

Борис едва не сбился с ритма, все же он давно не играл, и изумленно взглянул на свою собеседницу.