Свадебный переполох для графа Вракулы

В голосе Алдиса было столько скепсиса, что у меня просто других вариантов не было. Мне чувство собственного достоинства не позволило ответить иначе. А ему чувство собственного превосходства никак не давало заткнуться:

– Мне даже любопытно, на чем скончается твой энтузиазм. Думаю, он сдохнет в муках уже в первом доме.

Я осознанно промолчала, но улыбаться не перестала. Уж кто-кто, а я трудностей никогда не боялась. Мама с папой всегда говорили, что проблемам нужно смотреть в лицо и хоть понемногу, по мере своих сил, но решать их, не бросая все на самотек.

Вот я и буду решать.

Но мой энтузиазм, как и всегда, разбился о неприглядную стену реальности.

Время шло слишком быстро, пролетало мимо меня, а я пребывала все в большем ужасе. Впрочем, как и население этого города, но у них хотя бы имелся веский повод трястись от страха. При виде вампира, такого бледненького и местами улыбающегося, они резко вспоминали о том, что самое лучшее положение – горизонтальное, а самая лучшая тактика выживания – притвориться мертвыми.

Правда, им это мало помогало от вездесущей меня. К концу моего явления народу в ужасе они смотрели уже на меня.

Кроме переписи населения и указания того, кто что умеет и как трудоустроен, я вела отдельный список пустых помещений, будь то комната в доме, дом целиком, квартира в двухэтажном строении или бывшая лавка.

Я знала, что делаю: все эти списки мне понадобятся целиком и полностью, ведь во всем должна быть определенная организованность, но мои успехи не отменяли всей глубины моего же отчаяния.

Которое я, естественно, никак не демонстрировала, ибо рядом был вампир. Он только и делал, что тихонько посмеивался надо мной. Не внешне, нет, внешне он был сама холодность и отстраненность, но глаза абсолютно точно бессовестно ржали, пока я предавалась самому настоящему унынию.

И было же над чем унывать!

В некоторых домах и квартирах все оказалось настолько плохо, что моя совесть призывала меня к активным действиям.

Когда река очистилась, вода появилась не только на колонках и в колодцах, но и в водопроводах двухэтажных домов, в которых в квартирах жили десятки семей.