Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

Пейрифой обернулся через плечо и тихо присвистнул. Тесей поймал его взгляд и пожал плечами, помогая пошатывающемуся утопленнику подняться на ноги. На эллина он никак не походил. Наряд на нем был самый что ни на есть варварский, что сапоги, что эти… как их… штаны, что рубаха, что связка амулетов на груди. Длинные темно-серые волосы закрывали лицо, но на нем все же можно было заметить следы загара – причем загара степного, что бывает не у благородных, постоянно умащивающих кожу эллинов, а у диких варваров, совершенно не ценящих благородного оливкового масла и благовоний.

В принципе, спасенного чужеземца можно быть бы обратить в раба – лапифскому царю не помешал бы хороший раб. Только нрав у варваров был больно диким и несговорчивым – у этого, явно, тоже. По крайней мере, ему уже не понравилось, что Пейрифой его разглядывает.

– После такого купания можно слечь с лихорадкой, – сказал лапиф, отворачиваясь от варвара и оставляя, таким образом, его на попечение Тесея.

Что не могло не радовать – по крайней мере, какое-то время побратим будет занят с утопленником, и не будет отвлекать Пейрифоя от Персефоны.

Лапиф вспомнил, что тоже не мог найти себе места, пока Тесей не возлег с Еленой – все думал, как мог этот жребий пасть так, чтобы право обладать прекраснейшей из смертных досталось не ему. Неудивительно, что Тесей не может привыкнуть к тому, что Пейрифой будет обладать прекраснейшей из бессмертных! Но это и логично, и справедливо, так что страдает он на пустом месте. И чем быстрее Пейрифой овладеет богиней, тем лучше и для него, и для их дружбы.

За то короткое время, пока они вылавливали варвара, Персефона успела доползти до мешков со снаряжением и теперь увлеченно перепиливала веревки о дорожный нож Тесея. К счастью, побратим вечно забывал его наточить, и чтобы перепилить что-то этим ножом, нужно было постараться.

Персефона старалась. Ее дыхание было тяжелым, тонкое обнаженное тело изгибалось в напряжении от неудобной позы. еще чуть-чуть, и веревка бы не выдержала, но Пейрифой не дал богине этой возможности.

Подкравшись сзади, он резким движением выхватил у нее нож и отбросил в сторону, затем схватил вновь застонавшую сквозь кляп красавицу за связанные запястья и рывком поднял на ноги.

– Не могу больше ждать, – прошептал он, покрывая поцелуями ее вздрагивающее тело. Персефона отчаянно замотала головой, в ее расширенных от ужаса глазах заблестели слезы. Второй рукой Пейрифой сжал ее упругое бедро и повел ладонь вверх, жадно ощупывая горячую нежную плоть.