На работу в другой мир. Связанные зельем

И тут я резко повернулась, опуская руки, и посмотрела ему в глаза:

- У меня к вам личная просьба.

- Да, - мужчина заинтересованно подался вперед.

- Не могли бы вы отправить сообщение на номер моей помощницы Марины, спросить, как там Персик?

- Персик?

- Да, это мой кот.

- Кот? - прищурился Мефистофель, потом хмыкнул, - в принципе, я бы мог... Но что мне за это будет?

А это уже торг.

- За это я не спрошу вас, правда ли в этой комнате снимали подпольное порно?

Судя по тому, как дернулся на миг его взгляд, попала в точку.

- А какое это имеет значение, леди? - голос стал на удивление мягким, даже вкрадчивым.

- А те, кто вас нанял меня охранять, знают об этом?

Брови его шевельнулись, и Мефистофель вдруг расхохотался.

- Хорошо, давайте ваш номер, я отправлю, - сказал он.

Быстро черкнула на листочке номер Марины и протянула ему. И добавила:

- А телевизор можете принести.

В это время из ванной появился второй мой тюремщик и заявил:

- Леди, все готово. Я повесил еще шторку для душа.

- Спасибо, Аксель, - я тепло улыбнулась ему.

Парень слегка зарделся, а его начальник, кажется, тихонько зарычал и мотнул помощнику головой на выход. Аксель, провожаемый его взглядом, вышел.

- У меня есть к вам еще одна просьба, - проговорила я.

- Слушаю вас, леди.

- Дайте мне знать, когда появятся ваши наниматели.

- Хорошо, - сказал он, смерил меня пристальным взглядом, тряхнул черной гривой и быстро вышел.

Я закатила глаза. Хренов мачо. Его не следовало недооценивать, ловок и хитер. Но победа осталась за мной.

Телевизор - это было очень хорошо! Я наконец получила шанс — окно из вакуума. Через него я сумею дотянуться своей силой до внешнего мира, узнать, где сейчас нахожусь, и постараюсь дать весточку на волю.

Глава 19

Надо было себя чем-то занять, пока мне принесут телевизор. Я прибралась немного, высушила и расчесала волосы, осмотрела ногти, маникюр еще был сносный. Надела то новое спортивное белье из пакета. В нем я чувствовала себя увереннее.

Сто раз прошлась по комнате туда и обратно.

Напряжение, которое позволяло мне держаться невозмутимо в присутствии других, схлынуло, и я чувствовала одинокой маленькой женщиной, попавшей в беду. А эти люди, явившиеся из другого мира, чтобы вновь использовать меня в своих целях, эти, с позволения сказать, родственники, угрожали всему, что мне дорого. Но они забыли одну простую вещь. Я больше не безмозглая, бесхребетная Ида. И я никому не позволю рушить мою жизнь.