Украденная судьба

Что Мартине обо мне наговорили? Могу представить — слышала такие обвинения. Любая ведьма с проклятым даром — изначально зла и обращает свои способности против всех, а перво-наперво — против его величества, потому что ведьмы хотят зла, а король заботится о своих подданных, не щадя себя…

Ну и все в том же духе.

Непонятно, но достаточно страшно звучит.

Зарождавшаяся во взгляде Мартины ненависть была хуже всего, что уже произошло.

— Я не… — все же попыталась оправдаться, но тычок в бок едва не свалил меня с ног.

— Сказано же тебе было — молчать!

Мартину увели.

Я потеряла возможность объясниться. Хотя, судя по взгляду, который она бросила на меня напоследок, ничего бы у меня не вышло. Мартина была уверена, что я пыталась извести ее сына.

Зачем мне это? Просто потому, что «злая ведьма»?

То, что меня оболгали перед Мартиной, успевшей стать близким человеком, почти лучшей подругой, на время пересилило страх. Какое право эти люди имеют решать, кто я такая и чем продиктованы мои поступки?! С отчаянной, бессмысленной злостью я смотрела на дознавателя, а тот что-то царапал в бумагах, не обращая на меня внимания.

Молчание затягивалось. Злость истаивала. Внезапно дознаватель словно вспомнил обо мне и отложил перо:

— Чего застыла? Садись. Очереди нет, как видишь, — он указал на освободившийся стул, на котором прежде сидела Мартина.

Я промедлила, и стражник подтолкнул меня, буркнув:

— Выполнять!

Я села. Дознаватель с любопытством взглянул на меня. Он был уже не таким грозным, каким старался казаться в присутствии Мартины.

Будто теперь можно было не играть.

— Оправдываться не будешь?

— Вы приказали молчать, — напомнила я.

Дознаватель усмехнулся:

— Смотри-ка, при подружке напуганную изображала, а теперь характер показывает. Ну это правильно. Перед нами комедии разыгрывать смысла нет. Все всё понимают. Давай рассказывай, — он кивнул поощрительно.

— О чем? — спросила я.

Это дознавателю уже не понравилось. Покачав головой, он сделал какую-то пометку на бумаге. Я попыталась разглядеть, кажется, в злодеяния мои вошло для начала: «Упорствует во лжи».

— Начнем с пакета, — предложил дознаватель и для наглядности указал на помятый сверток. — Зачем травила дитя? Ведь малой еще.

И манера говорить у него изменилась — стала проще. Это такой способ запутать допрашиваемого?

— Я этого не делала, — сказала я. — Вы ведь проверили сладости, значит, установили, что магия имеет целительскую природу.

— Ну это ты ври да не завирайся, — хмыкнул дознаватель.