Под созвездием Падшего Ангела

Молния спалила его замок, и он вынужден был жить с семьей чуть ли не на улице. Вымаливал у Его Высочества принца Родерика Айвера замок своего опального соседа, которого повесили за разбой. Сверху прошения решительной рукой была наложена резолюция: «Отказать! Пройдоха вывез свои вещи, прежде чем спалить родовое гнездо, которое из–за неподобающего ухода разрушалось. Выпороть прилюдно». И дата. Как раз тот день, когда погибла Аделин.

Джас еще немного покопалась в бумагах и обнаружила, что все они были подписаны до того, как произошло несчастье на безымянном острове.

Это открытие ее встревожило. Она держала в руках конверт, который, если судить по дате, пришел после рокового числа, но так и не был распечатан. Целехонький сургуч ясно свидетельствовал, что послание было важным. На нем сиял нетронутостью оттиск орлиной головы в короне – символ королевского двора Гордевира. Письмо от короля Родерик определенно должен был прочесть!

– Тина, с ним что–то не так, – со слезами в голосе прошептала Аделин. – Он не просыпается.

– Буди лучше, – Джас прикидывала, успеет ли она прочесть письмо, и какие будут последствия, если враг обнаружит, что кто–то опять побывал в Орлином гнезде. Любопытство сжигало ее изнутри.

– Родерик, милый, посмотри на меня, – стенала Адель, теребя принца, но тот не реагировал. – Пожалуйста, открой глаза. Ты же знаешь, я пошла бы за тобой на край света. Жаль, очень жаль, что нам не быть вместе. Я умерла. А теперь и ты умираешь, я убила тебя.

Джас оторвала взгляд от конверта и поспешила к кровати, понимая, что Адель находится на грани.

Та лихорадочно целовала Родерику лицо, руки, шептала слова любви, просила прощения за свою ревность. Тине пришлось обнять сестру и оттащить от находящегося без сознания мужчины. Теперь она не сомневалась, почему не распечатаны письма, а документы обрываются на одной дате – принц так и не пришел в себя после посещения безымянного острова.

– Я не рассчитала силы, – губы Адель дрожали. – Я разозлилась на вас и не рассчитала силы. Я сломала ему позвоночник.

Я видела это. Поэтому, когда ты выбралась, а он нет, я пришла в полное отчаяние. Я уже не контролировала себя…

В коридоре послышались шаги.

– Пойдем, нам пора, уже светает, – прошептала Джас, обнимая за плечи сестру.

– Я так виновата, так виновата, – рыдала та. – Перед ним, перед тобой, перед отцом. Все могло быть совсем иначе.

Джастине пришлось приложить силы, чтобы удержать Адель, рвущуюся к кровати.

Дверь распахнулась, являя лекаря с подносом лекарств.