Девичий цвет

Стыдно сказать, но пока к тебе шел, то оборачивался назад каждое дерево. Голос ее слышу. Здесь он…-Хан коснулся сердца.-забыть не могу, но и вспомнить трудно.-Потому что, Веченега просила жизни тебе, удачи и долю вернула. Вон твоя, Усладушка ублажает мужчину своего кровью своей речной, губами своими ночными. Чего же тут еще желать, солнцеликий? Забыть хочешь? -Вспомнить.-Хан опустил взгляд.Ягишна оступилась. Обычно, заворожённые просят жизни свободной, от чар просят освободить, и дать вдох сделать полный. Просят восход встретить головой чистой, и в женщинах их и мужьях, видеть любимых, а не чертей.

Хан выбрал сам свою участь, и Ягишна не в силах запретить мужчине желать правду узнать, любовь свою безграничную вспомнить. Ведьма протянула Хану вишню, и попросила косточку ей отдать. Она бросила косточку в котел свой, и над ним разыгрался танец взрывающихся огоньков. Ягишна улыбнулась, высыпала из коры дуба семена высушенного мака, и зелье ее покраснело. Умылось алой кровью, что отдала Веченега за удачу Хана. Перо сокола медленно коснулось котла, и Шона резко зажал уши, услышав соколиный вой. Веченега чувствовала, как ее ладони разрывает боль. Они горели огнем, и девушка не понимала, почему сила ее медленно возвращается. Место, где обжигал амулет на теле Хана, снова сжалось в чувстве прожигающего его кожу огня. В памяти всплыли воспоминания, и Шона почувствовал, как теряет сознание. Он упал. -Что ты, солнцеликий?-склонилась приговаривая Ягишна над Ханом.-что-то тебя скрутил запах моего зелья. Что же ты?-Вспомнил. -прошептал мужчина облокотившись ладонью о скамью.-я вспомнил.-Ну и ладненько.-Ягишна улыбнулась, и протянула Хану мешочек с пылью из брусничных ягод.-возьми, как станет совсем худо, ты выйди в место, где луна обнимает реку и лес, высыпи это в воздух и жди. -Что произойдет?-спросил Хан.-Высыпи и ЖДИ! Что непонятного сказала?Шона больше ничего не ответил. Мысли путались. С одной стороны, он влюблен в ведьму огня. В Веченегу. Дочку луны и ночи. С другой стороны, она смело защищает овдовевшую деревню, и он же не может направить войска туда? Она женщина, и устраивать бойню с ней – пасть в позоре перед предками, что почитали женщину, как самое дорогое сокровище, как мать, как жену и самый ценный камень в грязных руках добывателя. И что же получается? Будет ли история, складывается вокруг удали славной женщины? Вступить с ней в бой, чтобы просто коснуться рук, ее нежной кожи. Зажечь сталь огня их клинков, и побояться победить в схватке с ней.