Сказки Тридесятого царства: Лягушка и Колобок

- Сиди пока, - остановила её мать. – Не чувствуешь разве? Вот она – Поворотная ночь, магические потоки обновляются, старое, отжившее уходит, новое, свежее закрепляется... И поешь уже, - добавила царица деловито, накладывая в тарелку Виренеи её любимый зимний салат. – Маята ты моя, маята. Вечно на месте не сидится.

- Ты и раньше говорила про потоки магии, а я не чувствовала.

- Скоро всё пройдёт. Поешь, - наставляла матушка.

И она оказалась права. В одну секунду Виренею отпустило. Сначала обдало ледяной волной, а потом она будто вынырнула из тягучего, плотного круговорота, где время пластичное, и материя – сама не своя.

Вдруг к ней кто-то подошёл со спины, положил руки на плечи, наклонился и обнял. По щеке мазнули светлые крупные кудри.

- Кристиан! – обрадовалась Виренея. Кажется, он стал краше прежнего. Ему были к лицу и рубашка, расшитая традиционными алыми нитями, и царский свадебный кафтан.

Виренея вскочила со стула, вжалась в него, ощущая, как его руки крепко обвили её стан, и как бешено бьются их сердца.

- Горько! – услышала Виренея зычный голос отца и обернулась.

Не показалось. Её батюшка – царь Тридесятого стоял во главе стола с поднятым кубком. Гости тоже поднимались из-за стола, правда тост не спешили поддерживать. Вероятно, помнили матушкино упреждение или боялись очередного скандала.

Виренея вопросительно глянула на Ерофея.

- Он сказал, теперь все заклятья сняты, - ответил вместо целителя Кристиан и аккуратно приподнял её подбородок.

Виренея закрыла глаза. Поцелуй получился мимолётный, невесомый, но такой обещающий…

- А теперь? Ты сказал бы «да» у алтаря? – прищурилась царевна.

- Лучшей девушке на свете, рядом с которой даже Василиск не страшен?.. Да, - стал вдруг серьёзным Кристиан.

И снова её поцеловал, на этот раз отнюдь не невинно.

- Горько! Го-орько! – скандировали обрадованные гости.

Новость о снятых проклятьях разносилась по царскому терему со скоростью пожара.

А потом было празднование Старого Нового года. Все оделись и вышли на улицу. У костра уже пели и плясали ряженые, гремели шутихи и хлопушки. Иван с друзьями запускали фейерверки по континентальной традиции. Под конец жрец провёл исконную церемонию царства – сжигание высоченного соломенного коня.

После гости вернулись за стол.

Но об этом Кристиан с Виренее узнали уже из рассказов.