Огонь войны и пламя любви

Лишь однажды юный рыбак всколыхнул в нём память о нежных чувствах. Тогда Витмир Лавк потребовал отпустить его в дальнее странствие во имя любви. Его поддержал Марус Краснослов. Саир, как предводитель королевской охотничьей экспедиции, нёс личную ответственность за каждого подчинённого. Он не хотел отпускать парня в опасное странствие. Но речь шла о любви. Любовь! Тогда Саир с горечью снова и снова повторял про себя это мучительное для него слово. Он видел страдание и решимость в глазах юноши, и понял, что должен отпустить его.

Должен дать ему шанс стать счастливым. И Витмир стал счастливым. А также и Краснослов повстречал свою возлюбленную. Однако не всем так повезло. Саир вспомнил всё, что рассказывал Витмир о своём путешествии. Вспомнил он и про Юлкана, отважного воина-гарпига. Вернее гарпигом он был лишь наполовину.

-Видимо, суждено мне помереть не обласканным так же, как и бедолаге Юлкану. Но тот хоть погиб героически. А я! Я подохну в этом пустынном месте, как презренный пёс, как тварь, не заслужившая снисхождения.

Что ж, видно, такова моя участь. Утёсы здесь довольно высоки. Я сброшусь с самого высокого из них. Пусть поглотит меня морская пучина.

Саир направился к намеченному месту, где захотел он вершить суд над самим собой. Каждый шаг приближал его к гибели. Солнце уже зашло. Конь не пошёл вслед за хозяином, лишь пугливо фыркал, когда тот оборачивался.

-Боишься меня? - крикнул Саир скакуну, сквозь проступившие слёзы. - Правильно делаешь. Скачи! Скачи прочь! Спасай свою жизнь!

Животное, словно почуяв угрозу в его голосе, пустилось вскачь вдоль берега и скоро скрылось за прибрежными валунами.

Луна выплыла неожиданно из-за облака. В этот день было облачно, потому Саир не сразу заметил ночное светило. Зато почувствовал. Его ноги подкосились. Тело вновь пронзила нестерпимая боль. Из груди вырвался крик, перерастающий в рычание. С ужасом мужчина увидел, как кожа на руках его лопается и струи вишнёвого цвета капают на землю. Снег таял при соприкосновении с тёплой жидкостью, превращаясь в кровавую кашу.

Саир увидел, что из- под кожи лезет густая чёрная шерсть. Тут же он почувствовал, как челюсти его трансформируются, удлиняясь и раздвигаясь. Болевые ощущения достигли своего апогея. Очень скоро Саир перестал осознавать окружающую действительность, разум его помутился. Где-то в глубине души пробудилась странная неуправляемая злоба. Он корчился на земле. Тело его стремительно менялось, разрывая одежды. Даже кольчуга и та лопнула.