Казнить нельзя влюбиться

- Ну видишь, умеешь же быть вежливым, когда надо, - хмыкнул Винсент, уже колдуя над наручниками. - Только... Вот только... Черт...

- Что такое? - похолодел я.

Тон Винсента мне совсем не понравился.

- Да наручники не простые... Это какой-то артефакт, и откуда только взяла его эта твоя...

- Она не моя!!

- Ну, в общем, рыжая. Кассандра, да? Короче, без специального ключа наручники не открыть. Не знаешь, могла она куда-нибудь ключ спрятать?

Я со стоном откинул голову, ударившись затылком о спинку кровати.

Как же это все было унизительно... Жажда мести бурилила во мне со страшной силой... Даже если бы мне не нужно было действовать по указанию Огнияра, я бы все равно отправился за Кэсси, чтобы поставить ее на место.

- Я уже в отключке был, когда она все это проворачивала, откуда мне знать. Хотя, знаешь...

Я покосился на коробку конфет, вызывающе лежающую у меня между ног. В памяти всплыли слова Кэсси про то, что все, что мне нужно, я найду в сердце. А что если?..

- Проверь в коробке.

- Там? - Винсент вытаращился на коробку, но не стал задавать лишних вопросов и молча полез открывать крышку с издевательским красным бантиком.

А потом согнулся пополам от хохота, достав крохотный серебряный ключик - тоже в виде сердечка, черт бы его побрал.

- Слушай, я уже заочно влюблен в эту девицу! - сказал Винсент, утирая выступившие слезы. - Как она тебя красиво уделала, а!

- Очень рад за тебя. Обещаю не ревновать и не мешать вашему счастью. А теперь освободи меня, ну!

- Погоди, погоди.

.. Тут еще записка. Вот, послушай!..

- Не хочу я ничего слушать, - простонал я, отчаянно жмурясь.

Закрыл бы уши руками, да они все еще были скованы наручниками.

- "С любовью, твой ночной кошмар", - зачитал Винсент тоненьким голосочком. - Нет, ну какова девчонка, а!..

- Вот и женись на ней, - буркнул я.

- Не могу, ты меня опередил! - продолжал покатываться со смеху Винсент, наконец-то освобождая меня из плена металлических оков.

- К счастью, это временно, - сказал я, сразу вскочив на ноги и скорее накидывая рубашку.

Всё-таки погода стояла осенняя зябкая, и в комнате хоть было тепло, но все же не жарко, а я столько часов провалялся без одежды. Глянул на себя в зеркало и почувствовал, как моя ярость выходит на какой-то новый уровень.

Дело в том, что на моем лице остались следы поцелуев от красной помады. Да не один, а несколько: один на щеке, второй на лбу, третий - на кончике носа, а четвертый - в уголке губ.