Сказки Золотого Кота. Берендеевские истории

– Но вы всё равно, посматривайте. А мы с тобой брат Привратник, пожалуй прокатимся в Берендеево. Я с Агафоном поговорю. Он вроде бы после этой золотой амазонки тоже озаботился сбором слухов о необычностях разных. Да и тебе там есть чем заняться, – подмигнул он Привратнику, тот смущенно улыбнулся и кажется даже немного покраснел.

– Так, а теперь всё-таки перекусим немного, а потом уже за дела. Полкан! Полкан, прикажи на стол собрать гостям!

***

В одной деревне Правоёжинского уезда очень была популярна одна песня.

Песня была весёлой и залихватской, хоть и рассказывала о грустных событиях, а точнее о родительском произволе, встававшем на пути всепоглощающей любви. А ещё рассказывала о технологии кустарного производства обуви. Вот такая замечательная песня. И уже никто не помнит, происходило ли что-либо подобное в этой самой Ольховке, и жили ли когда здесь эти самые несчастные влюблённые Андрияшка и Парашка. Хотя, правды ради надо сказать, что уж лапти сплести любой «батька» с этой деревни мог запросто. Но песню эту здесь пели регулярно и по любому поводу. А самым знатным исполнителем был некий Емелька Затрапезнов. Ух и пел он! Так пел, что во всей деревне, а она не маленькая была, собаки ему подвывать начинали, а ещё и пританцовывал, да на балалайке себе подыгрывал. Спасения от него никакого не было, целыми днями пел. Зимой только редко, потому как холодно. А всё потому, что семейство Затрапезновых не бедствовало. Отец – крепкий мужик – бортничал удачно, мёды варил, да продавал в Правоёжинске с прибылью. Мать хозяйство их немалое вела, да и братья старшие тоже при деле были. Самый старший отцу помогал. Среднего же романтика дорог привлекла. Как-то в двери Затрапезновых постучал некий косматый мужик в странном мундире, и сказал, что он царёв толи гео-граф, толи ге-олух, и проводит набор в первую почтарскую школу ямщиков, мол, ямщиков на почте у них не хватает, вот де царь-батюшка и озаботился. И не прогадал он, жил интересной жизнью, и родителям деньгу регулярно присылал, а коли сам наезжал, так непременно с подарками. Хлебное место оказалось. Один Емелька оказался певец. Но деньги в семье были, одного лодыря-исполнителя прокормить можно было. Ну и опять же, поддержка отечественной культуры...

Так что, пока тепло было, Емелька целыми днями шлялся по окрестным деревням и исполнял свои песенки всем, кто слушать был готов, и непременно про лапти и Ольховку. Ему иногда даже денежку давали, чтоб замолчал, наконец, а уж кормили регулярно.