Окольцевать героя своего романа

- Потрудись объяснить, что здесь происходит, - несмотря на командный тон, ледяной дракон приближался ко мне медленно, готовый к тому, что я могу на него наброситься и ему нужно будет защищаться и атаковать. Кармин излучал силу, и моё тело реагировало на неё, постепенно успокаиваясь, так как сражение с самим драконьим принцем грозило плохо для меня закончиться. И дело не в его положении, а в том, что положение такое он занимает из-за могущества рода.

- Я… - я даже заикнулась. Если бы я сама могла объяснить, а не таращиться в шоке на собственную когтистую ладошку.

- Что – ты? – Кармин, учуяв, что мой гнев сменился недоумением и страхом, что он подавил меня, что я утратила ту опасность, которую представляла, оказался рядом со мной так быстро, что язык прирос к нёбу, и я могла только в ужасе смотреть на его глаза со зрачками, поглощающими моё внимание, как чёрные дыры.

- Я…

Я обернулась на парней, которые до сих пор были здесь: на самом деле, они почти не пострадали. Я подавила их не столько физически, сколько ментально: сражаться же всё ещё не умела, однако вот в теле драконицы Заошер с её острыми когтями, огромными клыками и магией рода находилась.

Стоило только потерять контроль над собой, стоило эмоциям застить мне глаза, стоило разорваться нити, связывающей мой разум и мой нынешний образ, как я фактически стала Лиразией. Точнее, её дикой, неусмирённой частью. Животной, носящей в себе лишь отпечаток личности, которую я вытеснила.

Ребята, бывшие нашими с Кармином однокурсниками, испачкались в грязи площадки, у одного из них на щеке остался неприглядный глубокий след от моего когтя, весь в пыли, – для дракона невозможно смертельное заражение, но дело может обернуться неприятной болячкой на какое-то время.

У другого парня пятном выделялась мокрая ткань штанов на бедре, у третьего текло из носа – все их раны получены не столько от целенаправленных атак, сколько от хаотичных выпадов. Столкнувшись со мной взглядами, они подскочили.

- Ваше Высочество, - быстро поклонившись Кармину, они побежали прочь, и один, тот, кого я унизила сильнее всего, заставив говорить, напоследок одарил меня недоброй ухмылкой.

Свой урок он не усвоил, раз нарывался, однако мне уже было не до того, потому что другой урок предстояло усваивать мне…

- Ты так и будешь молчать? – Кармин не кричал. Он нависал надо мной, засунув руки в карманы брюк, и давил аурой, как я ещё совсем недавно давила улепетнувших парней.

- У нас, - я сглотнула, - произошло недопонимание.