Обворожительна. Мертва

— Пусти, извращенец! — очнулась от гипнотического голоса я.

— Не ори так, — проворчал мистер Крофт, ослабляя хватку и помогая мне спуститься на пол. — А то набегут любопытные. Объяснять им, почему невскрытый труп разгуливает по моргу, будешь сама. — Я так живо представила эту картину, что даже хихикнула, а доктор сказал: — Так-то лучше, Марибет, такой ты больше похожа на себя прежнюю.

— Я Кайли.

— Знаю.

— Тогда почему зовешь меня чужим именем? — спросила, вытираясь сухой простыней, которую вручил мне Джеймс.

— Потому что раньше тебя звали Марибет, — смывая остатки пены с краев ванны, сообщил он.

— Когда это раньше? — не поняла я.

— Давно, но постепенно ты вспомнишь и ту жизнь тоже. Уж я постараюсь.

— И ту? — Я снова посмотрела на занятого уборкой мужчину, как на душевнобольного, но заявлять, что у него не все чашки в шкафу, поостереглась. Зачем терять внезапного союзника? Пусть и такого чудного.

— Да, твою прошлую жизнь.

Или одну из прошлых. Не знаю, сколько ты их прожила с последней нашей встречи.

— О! Так мы уже встречались? — не удержалась от иронии я.

— Еще как! — подмигнул мне он.

— И что же в той встрече было особенного, раз ты упорно зовешь меня этим именем? — поинтересовалось моими устами раззадоренное любопытство.

— Кроме того, что ты убила мою жену? — глаза Джеймса полыхнули ядовитой зеленью.

— Что? — простыня выскользнула из рук, осев белым облаком у ног.

— Я никого не убивала, — прошептала, хмуро глядя во вновь посветлевшие глаза собеседника. — И вы… что с вашими радужками…

— Так, милая, не пойдет, — перебил меня мистер Крофт. Он поднял белое полотно и принялся снова меня в него закутывать. — Ты слишком привлекательна и нагло этим пользуешься.

— Я пользуюсь?! — Возмущение отодвинуло на задний план когнитивный диссонанс, в котором пребывала после откровений доктора.

— Ты, — закивал рыжий. — Трудно устоять, когда ты так удивленно моргаешь своими длиннющими ресницами и нервно закусываешь нижнюю губку.

— Похотливый псих в медицинском халате криво усмехнулся и, отвернувшись к ванне, бросил: — Одежда в углу! Поторопись, а то скоро в мертвецкой станет многолюдно.

И я, будто послушный зомби, чью роль мне приписывали, молча развернулась, чтобы пойти в указанном направлении. Спорить больше не хотелось, что-либо выяснять — тоже.