Невеста Ледяного

А вот ректор багровел…

— Сейчас я все покажу, — заторопилась я, но не успела.

— Это переходит всякие границы, — взревел ректор. — Твое второе наказание начинается прямо сейчас, Ария Лив!

Теперь на ректора в изумлении воззрился и Ледяной. Ага, гад, забыл, что сам хотел семь испытаний с меня получить?

У-у-у, ненавижу!

— Но я…

— Молчать!

Король кивнул, на вопросительный взгляд ректора, и тот поманил меня пальцем. Я как-то не подготовилась, хотя хотела! Я хотела поискать больше информации про это древнее наказание, чтобы знать, на что меня обрекают, но со всем этим отбором и появлением фамильяра, я напрочь забыла про наказания.

Я подошла, а с языка как назло сорвалась язвительная фраза:

— Надеюсь это испытание я буду проходить одетой?

— О, да, — подтвердил ректор, — только к его концу твоей форме не на чем будет держаться. Подпоясывайся потуже.

Больше никаких пояснений не последовало. Ректор запечатал мне ладонью рот и произнес какое-то магическое заклинание на древнем языке, которое я не поняла, а брови Ледяного поползли наверх.

— Это даже для нас бесчеловечно, — прохрипел он. — А она всего лишь глупая девчонка!

— Которая привязала к себе фамильяра, — сурово проговорил Король. — Вы сами знаете, чем это может обернуться, и почему фамильяры много веков назад были запрещены.

— К тому же это не обычный зверь, Тир, — вставил один из его прислужников. — Ты сам знаешь, как опасны манолисы. А этот еще вырастет!

— Но она не проживет три дня на магическом голодании! — взорвался Тир.

— Наказание началось, — развел руками Король. — Его нельзя прекратить, не пройдя все семь, дорогой Тир.

Тут вмешался ректор:

— Мы снова слишком много времени уделяем девчонке. Не пора ли завершить отбор и назвать список вошедших в особый отряд?

Ледяной в упор посмотрел на меня, и я поёжилась от его проникающего взгляда.

Затем он отвернулся, медленно кивнул и встал из-за стола.

— Списки будут завтра с утра.

— Надеюсь, моя дочь, Бланш, прошла испытания? — с улыбкой поинтересовался Король.

На что Ледяной чуть заметно скривился, но ответил твердо:

— Конечно. Если Бланш готова терпеть неудобства и излишества рядовых бойцов, то я буду рад видеть ее в особом отряде.

И тут у меня громко заурчало в животе. Так громко, что за столом опять замолчали и вспомнили обо мне.