Зеркальный принц

Слева от юноши из-за угла дома донеслись негромкие голоса. Подошёл, выглянул: там находилось окно комнаты, в которой горела небольшая свеча. Осторожно направился к нему, опасаясь наступить на что-то такое, что вызовет шум. Потом сообразил, что может не идти, а лететь по воздуху, не касаясь ничего внизу. Так и сделал.

Он слышал два голоса: несколько заискивающий Глусмана и резкий, властный неизвестного человека.

Азван краем глаза загнул в комнату. Не сразу разглядел того, с кем вёл разговор казначей, ибо тот сидел в большом кресле, а сам имел весьма скромные телесные размеры.

Под венчиком редеющих волос находились совершенно чёрные горящие глаза и крючковатый нос, острый подбородок выдавался вперёд.

Хозяин дома требовал каких-то подробностей от Глусмана, а тот уверял, что уже сказал всё, что он знает.

- Бародур, более мне нечего добавить…

«Ага, - подумал Азван, - его зовут Бародур». Навострил уши, но услышал совершенно неожиданное:

- А ты, Глусман, дурак!

- Это ещё почему?!

- А потому, что привёл за собой соглядатая.

Он сейчас стоит за окном и слушает нас.

- Слушает? Лазутчик? Я пропал! – вырвалось у совершенно ошеломлённого казначея.

Последовал неприятный хрипловатый смех:

- Ничего ты не пропал. Это мелкая неприятность, а не беда. Я с ней легко разберусь.

- Разберись, разберись! И побыстрее! – заегозил Глусман.

Бародур повелительно молвил:

- А ну, гость незваный, пожалуй сюда к нам! Перебирайся прямо через окно! Ну, я жду.

Азван хотел поскорее уйти или даже стремительно улететь, но тело ему не повиновалось, словно превратилось в каменную статую.

Понял, что Бародур применил сильнейшую магию и парализовал его, сделав недвижимым.

- Лезь, и побыстрее! – последовал указ.

И только после этих слов юноша приобрёл способность к движению, но не сам, а лишь его руки и ноги, они двигались сами по себе.

Так он пролез через окно и сразу же снова застыл на месте.

Глусман ахнул:

- Принц! Я пропал!

- Не паникуй, трус! Я же тебе сказал, что это лишь мелкая неприятность, не более.

- Если он вернётся и скажет хоть слово, то мне конец!

- Не вернётся. Даю тебе слово. Я немного поспрашиваю его, а затем удавлю, как досадливого комара. Он и шага не способен сделать без моей воли. Верь мне. И можешь возвращаться к себе. Больше ты его уже никогда не увидишь.

- Верю, верю, - забормотал казначей, - ухожу, а уж ты постарайся.

- Постараюсь, можешь быть спокойным.

Глусман ушёл.