Зеркальный принц

- Высокородный повелитель, а ежели мягкотелый изменит вам? Пообещает всё и вся, а затем обманет?

- Это исключено, Шушлег! Если он не покорится, то я его просто убью – удар ядовитым шипом, и он мёртв. А для закрепления верности я нанесу ему удар невидимым шипом, и тогда ему придётся время от времени возвращаться ко мне за противоядием. Если же изменит, не вернётся, то сдохнет.

- Вы очень мудры, высокородный повелитель, - склонился перед Шуштедом советник.

Царь скорпионов приказал саранче:

- Это я сделаю несколько позже.

А теперь наденьте на него путы смирения и отведите в положенное место в подземелье.

Азвана опутали кожаными лентами довольно хитро: ноги оказались связанными выше колен, а руки притянуты к телу до локтей. Так что он мог самостоятельно медленно передвигаться и что-то делать руками.

Затем его повели за почти оплывшую толстую глиняную стену, неподалеку от неё оказалась дыра, ведущая куда-то вниз под землю. Хорошо, что его придерживали, только потому он не падал, хотя спотыкался часто.

Некоторые из сопровождавших его несли факела из размещённых на концах палок светлячков. Они не столько рассеивали темноту, сколько подчёркивали её.

Воздух подземелья поначалу оставался сухим и тёплым, но спустя некоторое время стал весьма прохладным.

В конце концов Азвана втолкнули в небольшую камеру через узкий вход, а его завалили снаружи камнем и оставили в кромешной тьме.

К нему стал приходить скорпион скромных размеров и принялся учить языку северянина, который притворялся туповатым, делая вид, будто запоминает слово даже не с десятого раза, а гораздо позже.

Затягивал время обучения, сам не зная зачем.

Однажды во время сна он услышал какие-то тихие звуки недалеко от себя, скрип, шорохи и едва внятные слова. Тут же проснулся, резко вскочил. Принялся прислушиваться, но вокруг царила полная темнота. Начал было сомневаться, что слышал что-то. Но звуки, шорох и слова он точно слышал, сомнений у него в том не имелось. И не за пределами камеры, а именно в ней, в паре шагов от него.

Похоже, он кого-то напугал своим резким действием, ему следовало прислушаться, не спугивать неизвестных пришельцев.

Минуло несколько дней. Так считал Азван по длительности времени, которое приходило. По визитам учителя языку и редким кормлениям.

Он лежал только что проснувшись в полудрёме, когда до его ушей донёсся шорох или даже скрип, чьи-то шажки и очень тихая членораздельная речь. Несомненно, она это были именно разумные слова. Непонятной ему речью.