Падший мир. Том I. Врата в Царство Эссенции

Возродились кошмаром испуганные искривлённые до ужаса лица, море крови и молящие вопли. Эта картина вырвалась из пучин Ада, чтобы вновь сбросить меня вниз, в ту чёрную бездну. И движения стали необычно трудны. Но, вглядываясь в те мертвые лики, что совсем недавно были наполнены радостью и светились неподдельной улыбкой, я искала в себе силу. Горы обезжизненных тел вызывали лишь ненависть. Не скорбь стала моим спасением, а злоба на несправедливое лишение жизни невинных. Кровь сливалась с грязью. Черно-красные оттенки мозоли глаза, и наполняли душу злостью.

Я ненавидела себя за то, что не способна уничтожить грязь этого мира, в котором жила. Я также ненавидела тот мир за всю жестокость и боль, что он мне причинил.

Вокруг меня вспыхнуло алое пламя и заслонил

о глаза. Казалось, оно покрыло всё тело. Огонь избавил от чёрных пут, испепеляя затвердевший страх. Я чувствовала огонь ненависти, что пожирал меня изнутри, но также и давал силу, способную изничтожить Тьму. Алое пламя объяло меня. Это была та сила, о которой все они твердили.

И злоба наполняла её.

Я ступила вперёд и, не останавливаясь, следовала дальше. Мимо меня бежали люди с болью во взгляде, с болью в сердце. Чем дальше я продолжала идти, тем больше я видела мёртвых тел. Кто-то из них ещё был жив, кто-то — нет. Но все они были мертвы, их души уже не забудут этот ужас. Они умирали в луже крови и грязи в тяжёлых муках, покалеченными и осознающими, что больше не увидят Свет.

Через пару метров всё ещё вершились убийства. Спрятавшись за столбом, я наблюдала действия врага.

И была готова убить снова. Пробудилась прежняя жажда воздаяния. Тяжёлый взгляд невольно устремился в сторону, где два силуэта, державшись друг за друга, тщетно пытались покинуть площадь. Быть может, они всё ещё надеялись спастись. Но было ли это возможно?

Два мутных силуэта тяжёлыми шагами направились в мою сторону, завернув за угол. Мужчина был ранен. Женщина не отпускала его руку. Их чёрные фигуры стали контрастом на полотне алой реки, что брала свой исток из гор хладных трупов.

И свет фонаря озарил лики незнакомцев. Стрелой пронзило осознание, когда передо мной предстали отец и мать.

— Юной Кэрринфер приказано жить.

Властный тон отозвался из уст отца, когда он гневно швырнул в меня грязную палку. Его суровый взгляд врезался болью. Мать безучастно смотрела. И он последний раз усмехнулся, когда пули прошли насквозь их силуэтов. Брызги свежей крови покрыли пыльную землю. Их тела рухнули. И юная Кэрринфер убежала.