Окно в Энцелад

Гонцова случайно подняла глаза к небу и увидела летящую прямо в них параболическую тарелку, сорванную с одной из крыш близлежащих домов.

Она не успела даже закричать, просто встала как вкопанная, схватившись за рукав Никитиной ветровки, и замерла в ожидании удара. Но тарелка, подхваченная мощным воздушным потоком, изменила курс в самый последний момент и просвистела над их головами. Миг спустя из-за спины донесся оглушительный грохот и звон разбитого стекла, чьи-то истошные вопли вперемешку с руганью.

Анастасия и Никита посмотрели друг на друга, в глазах каждого светилось осознание истинной подоплеки происшедшего события.

– Похер, – рыкнул Смолов, – идем дальше.

И он потащил держащую его за локоть девушку, как локомотив пассажирский вагон. Анастасия, понятное дело, не сопротивлялась, даже в мыслях не было, шла быстро, как только могла, но Никита затопал таким широким шагом, что она, при всей своей спортивности и тренированности, едва за ним поспевала.

Миновала пара минут, прежде чем они достигли парка.

Гроза и правда передумала уходить, наоборот, – решила вернуться. Молнии опять полыхали в зените, гром оглушал, ветер едва не сбивал с ног, заставлял горбиться и наклоняться вперед. Когда проходили через парк, одна из молний ударила прямо в фонарный столб. Яркая вспышка ослепила; столб, рассыпая снопы искр, с лязгом повалился на асфальт и лег поперек тротуара, потянув за собой провода электропередач.

– Берегись! – вскричал Смолов. Отскочив в сторону, он дернул за собой девушку, и они оказались на газоне.

Провода зазмеились на мокром асфальте в нескольких шагах от них, вспыхивая и потрескивая; с неба ударил грохот, от которого заложило уши. Никита опять выругался, нисколько не стесняясь спутницы; та и сама бормотала матерки, обращаясь к перегородившему дорогу фонарному столбу.

– Нет, ты глянь, че творится! – взревел Никита. Он, похоже, испугался, а неожиданный испуг, как часто бывает, обернулся гневом и яростью. – Сука, твою мать, твою мать!

Анастасия потянула его за рукав.

– Нам пора, – сказала она.

Они обошли преграду и продолжили путь по аллее, прямой стрелой разрезающей парк.

Следующие три минуты шли спокойно и без приключений. На проезжей части образовались глубокие лужи, по которым машины и автобусы плыли, рассекая воду, будто лодки. Прохожих на тротуаре стало еще меньше; все, кто мог, давно попрятались в ожидании конца бури, который наступать никак не собирался.