Если сердце любит

Не накручивай себя!

Появился Фабиан. Он успел переодеться и захватить из комнаты мои выходные туфли. От волнения я вполне могла умчать в домашних.

Пользоваться порталами я пока не могла, пришлось взять карету. Больница располагалась в двадцати минутах езды от нашего дома, и личную охрану вызывать не стали. Отец совсем недавно отпустил их по домам.

Добираться не так уж далеко, но время будто замедлилось, и каждая секунда тянулась невыносимо долго. От волнения я не знала, куда деть руки: нетерпеливо мяла юбку, постукивала пальцами по коленям, перебирала мелкие бусинки, которыми вышит узор на поясе.

Фаб что-то говорил о письме, упоминал Томиана, но я не могла сосредоточиться на его словах. Мысли витали где-то далеко, а вечерние сумерки совсем не располагали к беседе. Было тревожно. Я ждала чего-то непременно плохого, хоть и пыталась не думать об этом.

В какой-то момент стук колёс прекратился, и я поняла, что мы прибыли на место. Фабиан сошёл первым, я спрыгнула следом.

Фонари отлично освещали мощёную дорогу.

Она вела к трёхэтажному белокаменному зданию с широкими арочными окнами. Высокие деревянные двери оказались призывно открыты. Но никто нас не встречал.

— Это вообще нормально? Где охрана? — Фаб перехватил меня под локоть, когда я быстрым шагом припустила к больнице. — Тебе не кажется странным, что в восемь вечера в лучшую клинику города можно свободно пройти без какой-либо проверки на входе?

— Мы ещё даже на порог не поднялись.

При всей раздирающей меня тревожности хотелось поскорее попасть в семнадцатую палату, увидеть живого и здорового Джейми.

Но всё же я послушно остановилась. Из нас двоих колдовать мог только Фаб, а недавняя попытка похищения ещё прочно сидела в памяти. Прикусив губу, осмотрелась по сторонам и взялась за брата уже двумя руками.

Тут в свете дверного проёма возникла высокая худая фигура. Человек махнул рукой и поторопился в нашу сторону. Когда он подошёл достаточно близко, я смогла разглядеть лицо, вытянутое, с тонким крючковатым носом и густыми бровями, нависающими над мутно-голубыми глазами.

Мужчина в форменном белом костюме действительно был лекарем. Я видела его в тот день, когда наша семья собралась перед палатой Шарлин, но как его звали, не знала.

— Добрый вечер! Наконец-то вы прибыли! Я Говард Менэ, целитель маленького Крейна. — Тут он посмотрел на Фаба и нахмурился. — А вас пропустить не смогут. Разрешение получено только для мисс.