Витязь в кошачьей шкуре

Василий, инстинктивно выпустивший когти, понял, как же это приятно!

Соседский барсик вот так же точил их о мебель, чтобы не торчали из подушечек и не ранили. Кошкам маникюрных ножниц не выдают.

Василий заурчал.

— Вот и молодец. Вот и умница.

Луша почесала баюна за ухом, и он аж уплощился от удовольствия.

— Зеркало мы включаем, когда начальство приезжает. Вот приедет Лучезар Аспидович…

И почему это у начальства всегда такие противные имена?

— На речку его своди, — подал голос Севериныч с крыльца. — И вымой как следует.

Полотенце тебе сейчас вынесу.

Вся млеющая в зное деревенская улица, пропахшая спорышем и золототысячником, извертелась, выкручивая головы. И бабки на завалинках, и малявки, и окашивающие межи мужики, и тетки, трындящие у колодца, пока вниз на очепе ползет тяжелое ведро… все и каждый смог налюбоваться, как мимо идет, направляясь к речке, красивая девушка в форме. А рядом с ней гордо выступает на шлейке огромный величественный кот.

Следом же бежали ребятишки.

Кот вертел башкой.

И, как ему казалось, незаметно поглядывал на небо. Ждал погони. Но небо было прозрачным и синим, как и положено небу в середине августа. И пустым. Исключая ласточек и похожие на пухлых овечек облачка.

Лепота, зной, жужжание насекомых. Василий дернул ухом.

Подбегало не насекомое.

По утоптанной тропинке неслась к ним босая мелкая девушка, закутанная в густую рыбацкую сеть. Похоже, она только что выкупалась, как была, не раздеваясь. Хотя эту сеть платьем или даже сорочкой счесть было сложно.

Василий задумался, одежда это или все-таки нет, и стеснительно потупился. Но нет-нет да и взглядывал одним глазком, чтобы составить полный образ. Незнакомка была вертлявой, худой, с отдающим в зелень загаром. Но больше всего баюна поразила копна на ее голове. Прямо стог не то травы, не то водорослей, сочного темно-зеленого цвета. Да еще утыканный кубышками, торчащими без складу и ладу. С кубышек на гладкое девичье личико капала вода, но странная красотка этого словно не замечала.

Моргала глазищами и шлепала пышными, точно накачанными силиконом, губками.

— А потом на меня станут говорить! — налетела она на Лушу. — А это не я!!!

Целый водопад воды обрушился на Василия. Он выдернул шлейку. Отскочил, яростно отряхиваясь.

— Мавка! Не части!

— А я купалась! А она вылезла!

Мавка толканула Лушу мокрыми ладонями, оставив пятна на форме.

— Кобылица Яги. Бежим!

Баюн аж вздыбил шерсть, но поминать свой плен было некогда.