Витязь в кошачьей шкуре

Кто оказался у вишни первым, баюн не понял. Видимо, все-таки волк. Серый долбанулся о ствол башкой и упал. Василий увидел на коре свежие затесы. А Луша хватала руками в перчатках верещащее нечто, выпутывая из свалившейся набекрень зубчатой короны с цветными камушками, вполне возможно, драгоценными. Привидение оказалось ежом-альбиносом с золотыми колючками. Видя, что вырваться не выйдет, он попытался скрутиться в клубок, а после обвис, притворяясь мертвым.

Луша на уловку не повелась. Сгрузила ежа в фуражку, корону напялила на руку, словно обруч и, низко поклонившись, извинилась перед вишней.

Волк благоразумно издали нюхал ежа. Василий видел, как тот приоткрыл блестящую бусинку глаза, заметил волка и снова зажмурился.

Баюн, решив размяться, трусцой добежал до ближайших кустов. И громко замяукал. Под кустами лежали аккуратно увязанные мешочки с целым грузом вишен, похоже, собранные для незаконной торговли.

Луша, оставив волка стеречь преступника, подбежала, на ходу выхватывая табельное оружие.

— Ай да Вася, — разглядев мешочки, сказала она. — Ай да молодец! Айда в самоуправу протокол составлять.

Несмотря на середину ночи, засыпавшей небо искорками звезд, и почти висящую на кроне молодильной вишни луну, была участковый детектив бодра и деятельна. И с грузом похищенного товара, короной и похитителем управилась легко. Мешки они навьючили на волка и гордо вернулись у контору через спящую деревню.

Серый пошел дремать в будку, а Луша вымыла Василию лапы и впустила его в дом.

Пакеты, пересчитав и опечатав, сложила в сундук для улик, а корону и ворюгу-ежа определила на стол для допроса.

Альбинос высунул из форменной фуражки усатую волохатую морду и попытался тяпнуть детектива за палец. Василий вскочил на угол стола и навис над ним, упираясь в столешницу передними лапами и пылая глазами. Давил размерами. И преступник увял и спекся.

Что за несправедливость такая? Честный певец, баюн, не в силах слова сказать по-человечески, все они обращаются для остальных в кошачий мяв и мурлыканье. А тут преступник, зараза мелкая, как по писаному человеческим голосом шпарит!

Василий спрыгнул, улегся на диван, выпустив показательно когти, и в допрос не лез.

Луша задумчиво катала по зеленому сукну стола золотую корону. Масляно сверкали самоцветы. Торчали изогнутые зубцы.