Негодная невеста, или Беру тебя в долг

Единственное, что сейчас немного омрачало существование, - это новые туфли. Впереди по правую руку была беседка, вся оплетенная вьющимися розами. О, это было именно то, что нужно. Мара добрела до беседки, зашла туда и уселась на скамейку. А потом с наслаждением скинула туфли и прикрыла глаза. Вот теперь счастье было полным.

Но только она расслабилась, как рядом послышались шаги и в беседку вошли двое.

Король. И с ним эта красавица Истелинда, дочь ловчего. Он вел ее под руку.

Мара так и застыла, уставившись на них, и не сразу сообразила, что надо надеть туфли.

Истелинда кривилась и демонстративно смотрела в сторону, а король смотрел прямо на нее. Его тяжелый взгляд скользнул по ней, оглядывая всю с головы до ног, и задержался на...

Боже, когда Мара поняла, куда он смотрит, быстро сунула ноги в туфли. Истелинда проводила ее испепеляющим взглядом, а она пробормотала:

- Прошу прощения.

И бочком пошла к выходу.

А потом, все убыстряя шаги, устремилась подальше оттуда.

Шла и морщилась, испытывая досаду.

Невольно вспоминались слова этой противной матрес Фоурм:

«Я надеюсь, на прогулке вы будете вести себя достойно и не опозорите себя»

«...но не делайте ничего такого, чтобы мне пришлось за вас краснеть».

Так глупо!

Да если бы она знала, что туда кто-то войдет! Стоило представить физиономию смотрительницы, хотелось закрыть глаза и застонать. Показать босые ступни в одних чулках! Все-таки она умудрилась повести себя неприлично.

Но было и другое.

Она прекрасно поняла, с какой целью его величество собирался уединиться в беседке с этой Истелиндой.

Нетрудно было догадаться, что она сорвала им свидание. Ну уж простите! Она же не знала. Иначе близко не подошла бы к их любовному гнездышку.

С другой стороны, было так обидно. Эта матрес чуть ли не по головам их считает и даже во сне контролирует, а тут - такое. Профанация какая-то, двойной стандарт.

От всего этого остался неприятный осадок.

Правда, Мара так и не могла понять, что же именно обижает ее больше.

Она быстро шла по дорожке, опустив голову, и чуть не наткнулась на кого-то.

Немедленно остановилась и вскинула голову. И на всякий случай попятилась назад.

Перед ней стоял мужчина, уже пожилой, но еще молодящийся. Это видно было и по его модным сапогам, и по отороченному мехом камзолу, и по аккуратно прилизанной прическе. Мужчина разглядывал ее с таким умилением, словно она диковинная кукла или лакомство какое-то.

А вокруг никого, только цветущие заросли.

Ей вдруг стало страшно.